Короче, нашла я священницу по имени Вайра Фишере. Думаю: «Вот, человек тридцать лет на посту. И вдруг её свои же гонят за то, что гениталии не те. Уж она-то всяко решила для себя проблему зла». Спрашиваю у Вайры: «Как вы для себя объясняете существование зла?» Вайра очень охотно, очень пространно мне ответила. У неё чудесный такой старомодный латышский. Я заслушалась. Киваю, думаю: «Блин, ну ни разу в жизни не слышала настолько здравой, стройной речи». А потом, вечером, попробовала мужу пересказать её доводы – и всё какая-то выходит беспомощная ерунда. Нестыковки везде, натяжки, передёргивания.

Я пишу Вайре: «Может, вы мне книжек посоветуете на эту тему?» Она: «Конечно, с удовольствием!» Насоветовала мне книжек. На латышском, на английском, на русском даже что-то. Нашла я эти книжки. И, понимаете, абсолютно то же самое: пока читаю, кажется: вот это блин да! Как логично! Сколько рациональных зёрен! Но только попробуешь в голове систематизировать прочитанное – какая-то фигня в сухом остатке.

С монологом Милды у меня ровно та же проблема. Я пытаюсь… Даже когда абстрагируюсь полностью от того, каким языком она говорит… От того, что действие происходит в Советском Союзе… Я пытаюсь…

Ну, не знаю, давайте вместе попробуем. По-серьёзному, по-честному. Давайте вообразим, что мы из выживших. Миллионы лет тому назад мы как-то выбрались из нашей нынешней безнадёги. Нет, миллиарды лет назад. [Мы] прошли все опасные развилки, пролезли сквозь все бутылочные горлышки. Ни разу не самоуничтожились. Мы так давно шагаем по пути прогресса, что наши технологии, как писал кто-то, неотличимы от волшебства, с точки зрения нынешнего гомо сапиенса. Наверное, они даже от космологических процессов неотличимы иногда.

Ура, мы сверхцивилизация. Что мы будем делать с нашим могуществом, с этой свободой действий? Какие цели будем перед собой ставить?

Насколько я помню, Милда нажимала на то, что это не вопрос физики или биологии. Или социологии. Это не вопрос для дисциплин, которые описывают и моделируют то, что происходит, – то есть которые объясняют мир с точки зрения стороннего наблюдателя. Это вопрос исключительно из области «Что делать?» Что нам делать? Это чисто, беспримесно этический вопрос. От первого лица.

Цивилизация, которую не связывают почти никакие практические ограничения, – она и не руководствуется почти ничем, кроме своей этики, своих нравственных принципов. У неё нет необходимостей, кроме нравственных. Ей не нужно бороться за выживание, не нужно выполнять никакую генетическую программу. Ей не нужно никого бояться, не нужно ни с кем соревноваться, никому ничего доказывать.