Все, кроме нас, разговаривают. Даже КД иногда вставляет короткие реплики.

Тут вообще без конца разговаривают, особенно когда собираются в полном составе: КД, Лизаксанна, Вернадский, Тайна, Алина и мы. Общий сбор на Хямеэнтие, 35 происходит через день, как по расписанию, хотя никакого расписания и даже договора на этот счёт нет, так получается само собой. Насколько мы можем судить, Коллонтай, Вернадский и Дьяконова слишком друг друга бесят, чтобы встречаться ежедневно, и слишком нуждаются друг в друге, чтобы разбегаться надолго. (Алина обзывает их то исусиками, то зомби-клабом, то выпаданцами, то как Вита из Риги: солярисом – в честь советского артхауса про клонов, который так любит наша мама.)

Нам впервые в жизни кажется, что мы говорим меньше всех, и, возможно, это не просто кажется, а так оно и есть. После того как Алина, aka дочь мёртвого русского, наконец во всё поверила, в фан-клубе ПЛП неизбежно сформировались две пары: Закирова-Дьяконова и Лайтинен-Вернадский. В этих парах разговор продолжается, даже когда затихает общая беседа.

Алина постоянно что-то обсуждает с Лизаксанной, что-то ей вечно доказывает. Один раз она даже ночевать пошла к Лизаксанне в Катаянокка. Правда, не очень удачно. Они перед сном заспорили про этику и науку и разосрались на сутки вперёд, и в час ночи Алина всё равно сбежала пешком на Юлденинтие, то есть к нам. Она с первого августа спит у нас в комнате на раскладной японской лежанке.

Тайна Лайтинен задаёт бесконечные вопросы Вернадскому и слушает его велеречивые ответы, делая заметки в толстом блокноте. И одна когда приходит, как сегодня, и когда ребёнка приносит в кенгуру или в коляске – всегда задаёт вопросы и лихорадочно записывает ответы.

У нас нет очевидной пары в солярисе. КД (даже если б она не стала такой упёрто неразговорчивой именно в день нашего знакомства) не годится на эту роль. Мы же, например, не писали про неё курсовую. Мы до звонка про Болонью вообще не знали ничего о той Коллонтай-Домонтович, кроме того, что ну да, ну была такая историческая личность – русская коммунистка, феминистка и вроде бы писательница. К тому же мы с самого начала побаиваемся КД. Нам иногда кажется, что КД смотрит на нас презрительно и насмешливо, как будто знает про листки мёртвого русского и только и ждёт удобного момента, чтобы шантажировать или хотя бы унизить нас этим знанием. В другое время мы стыдимся такой паранойи. Стараемся преодолеть свою неприязнь, но получается так себе, потому что и Вернадский, и Дьяконова, и даже Алина тоже явно недолюбливают КД. Во всяком случае, они как-то уж совсем с нею не церемонятся, особенно когда разговор заходит о российской или советской империи. Одна Тайна Лайтинен относится к новой Коллонтай с чем-то вроде сочувствия. Не подшучивает над ней и не покрикивает на неё, о чём бы ни шла речь.