– Владимир Иванович, – привычно одёргивает Вернадского Тайна Лайтинен. – Мы говорили об этом уже. Мы договорились не путать. Она это не делала. Это было через двадцать два года.

Ну всё, here we go. Ещё одна любимая тема. Сейчас подключится Лизаксанна. Сейчас они начнут обсуждать, с какой скоростью личность меняется в разные периоды жизни. Потом будут спорить, что вообще такое личность. Будут гадать, сколько личностей помещается в одном человеке от рождения до смерти. И может ли одна и та же личность существовать с перерывами? Это для них главный вопрос. Они каждый раз его обсуждают. Но это нормальная тема, это не судьбы России. Мы отлично понимаем, почему фан-клуб л-ских писателей без конца переходит на личности. Тем более на свои личности. Мы тоже очень хотим поговорить хоть с кем-нибудь о том, кто мы такая. О нашем появлении на свет.

До и после заседаний, когда мы готовим записки фан-клуба ПЛП с Алиной и Лизаксанной, когда набираем, переводим, транскрибируем, и комментируем, и укладываем готовые распечатки в аккуратные папки для всех свидетелей и заодно для себя, то есть на самом деле для мамы (и, возможно, для Марьи), – короче, когда мы заняты общим делом, нам легко совсем не думать о себе. Но в такие минуты, как прямо сейчас, не думать о себе нереально. Весь роящийся пёстрый хлам у нас внутри, все блестящие кусочки мира в нашем сознании разлетаются по каким-то тёмным углам, и остаются только наша собственная загадка и непонятные, нервирующие взгляды КД, которая явно что-то знает. И ещё остаётся выжидающее, терпеливое молчание той учёной из Германии – той Тани, к которой обращался мёртвый Алинин папа, когда писал «Шура, Таня» в своих распечатках.

Меня тоже сделали

Меня тоже сделали

Хельсинки.

Август 2020 года

Её настоящая фамилия Belsky. Алина назвала её «Белкина», и все подхватили, потому что это связано с культовым русским поэтом Пушкиным, только мы забыли, как именно.

Белкина была в Хельсинки до второго августа. Но при нас она уже не заходила на Хямеэнтие, 35. У неё с КД большой конфликт по поводу секса. Точнее, это Лизаксанна и Вернадский сразу решили, что КД поссорилась с Белкиной на почве секса: якобы КД хотела с ней спать, а Белкина якобы отказалась, потому что у неё с фан-клубом чисто профессиональные научные отношения и к тому же ей не сильно нравится секс с женщинами, а КД страшно оскорбилась, потому что решила, что она для Белкиной всего лишь лабораторная крыса или лабораторный кролик (или какая-то другая крыса или кролик – в общем, koekaniini; надо спросить у Алины или у телефона, как по-русски). На первый взгляд, КД ведёт себя в соответствии с этой теорией. Она мрачнеет и огрызается, когда с ней заговаривают про Белкину. Она не предлагает никаких альтернативных объяснений. Но нам кажется, что её реакция какая-то неестественная. Фальшивая. Словно КД нарочно подыгрывает этой версии, чтобы никто не искал настоящую причину её раздора с Белкиной.