Договорив, Вернадский подаётся вперёд. Его рука тянется к трубке, лежащей на коробке из-под пиццы.

– Владимир Иванович! – одёргивает его Лизаксанна.

Вернадский послушно валится обратно на спинку кресла, оставив трубку в покое.

– Меня, – подхватывает Алина нить разговора, – не устаёт поражать во всём этом не самомнение даже, не вера советских вождей в свою непогрешимость – как говорится, не они первые, не они последние, – а жмотство какое-то зловредное. Вот именно в вопросах знания, информации. Надо же было столько народу посадить на такую убогую информационную диету! Посадить под замок, закрыть границы, чтоб не дай бог никто… Какая-то в этом есть прямо детская жадность. Типа, щас отберу у всех игрушки и больше не отдам, буду сам играть в другой комнате. Вот вы, Шура… – Алина бросает короткий взгляд на КД, чисто из вежливости, и начинает говорить о ней в третьем лице. – Меня триггерит просто, что Коллонтай, зная кучу языков, объездив полмира… Что эти борцы и борчихи за народное счастье сами жили в открытом мире, пользовались его благами. А народ они посадили в кладовку в полном составе. Это запредельный уровень ада.

– Голод был не только информационный, – напоминает Тайна Лайтинен. – Особенно во время коллективизации.

– Действительно! – горячо подхватывает Лизаксанна. – Меня более всего ужасает именно размах буквального голода. Рукотворного голода!

– «Триг-ге-рит», – смакует Вернадский новую лексику. – Очевидно, от английского слова trigger. Спусковой крючок. Это, получается, метафора, Алина Андреевна?

– Ага, метафора. Это означает, что… Я на самом деле неправильно это слово употребила, его так не надо употреблять, потому что настоящее значение выхолащивается. «Триггерить» – это на самом деле…

– Народ уже сидел в кладовке, – перебивает Алину КД. – Народ не умел читать.

Все головы поворачиваются в её сторону.

– Что вы сказали? – переспрашивает Тайна Лайтинен.

– Она сказала: «Народ не умел читать», – говорит Лизаксанна, как только становится ясно, что КД не намерена повторять свою реплику.

– Александра Михайловна хочет сказать, что большевики научили народ грамоте, – говорит Вернадский, закрыв глаза.

– Это правда? – спрашивает Лизаксанна, глядя на Тайну Лайтинен. – Или лучше справиться в интернете?

Лизаксанна явно считает Тайну самым умным человеком в фан-клубе. Часто обращается к ней за финальным словом по самым разным вопросам.

– М-м-м… Это правда, да… – Тайна задумывается. – Technically…

– С формальной точки зрения, – переводит Алина.

– Да, с формальной точки зрения. Полная грамотность наступила действительно во время советской власти. Когда произошла революция, грамотность была вряд ли больше сорока процентов в России. Наверно, немного меньше. Тридцать пять, около того. Но если экстраполировать… Можно так сказать, да?