Алина взяла листки обеими руками. Её глаза сузились и забегали по строчкам.

– Вслух, пожалуйста, – глухо сказала Коллонтай. – Читайте, пожалуйста, вслух, Алина.

– Нет, – вмешалась Тайна Лайтинен. – Не надо, Алина. – Она дотронулась до Алининого предплечья и сразу отдёрнула пальцы, словно боялась обжечься. – Сначала прочитай молча. Потом Darja прочитает вслух. Но только если ты не против… Все согласны?

Тайна обвела собравшихся взглядом, не допускающим каких-либо возражений. Все, включая Коллонтай, были согласны.

– Может быть, зажечь свет? – Дьяконова привстала, готовая броситься к выключателю, хотя Коллонтай стояла к нему гораздо ближе. – Уже темнеет…

Гроза и вечер и правда всё дальше погружали комнату в сумерки. Хотя читать, в общем-то, было ещё можно. Даша посмотрела на Алину с надеждой. Если бы существовала телепатия, Алина бы услышала в голове Дашино громкое «Нет!» В смысле: пожалуйста, не надо! И так видно! Ты же знаешь, я ненавижу верхний свет!

Но телепатия, к счастью, ерунда.

– Да, можно свет включить… – сказала Алина, не отрывая взгляда от листков. – Спасибо…

Тут Коллонтай упредила Дьяконову. Она сделала несколько стремительных шагов, безжалостно стуча каблуками по паркету, и щёлкнула выключателем. В центре высокого потолка матово вспыхнула круглая люстра, украшенная белёсыми звёздами – нарочито детскими, как на рисунках в старой книжке французского лётчика, которую Даше читала в детстве мама.

Дьяконова взглянула на Коллонтай, покачала головой и снова села. Коллонтай осталась стоять у выключателя, сцепив руки на уровне талии.

Даша вернулась на табуретку возле окна. Поставила ноги на носочки. Замерла, стараясь не хмуриться от гадского освещения. Несколько минут в комнате не было слышно ничего, кроме дождя и раскатов грома. Разве что кряхтел иногда Вернадский, лишённый возможности курить свою траву.

Прочитав листки отца, Алина посмотрела на Дашу.

– Это в журналах ты нашла? – спросила она. – На той квартире?

В её глазах стояли слёзы, но голос был ровный.

– Да, – сказала Даша. – В журнале «Уральский следопыт». Я… – Она попробовала соврать, что давно хотела поделиться находкой, да всё не доходили руки, но так покраснела на первом же слове вранья, что выпалила правду: – Я не могла об этом говорить. Потому что это про меня. Мне казалось, если скажу, то… Перестану быть обычной. Нормальной. Стану как… – Даша посмотрела на Дьяконову, Коллонтай и Вернадского и покраснела ещё гуще. – Я просто… Просто боялась, что окажется, что я…

– Не вполне человек? – подсказала Коллонтай громко, но без ожесточения. – Как мы?