Даша открыла калитку в декоративном заборе, который окружал половину их не-сада. Сделала несколько шагов в сторону крыльца по дорожке из цементных квадратиков. Цемент был старый, плитки крошились по краям. Отчим Томми второй год хотел их поменять, но мама пока не давала. Маме нравилось, что плитки старые.

Гладиолусы пышно цвели у своей скамейки – жёлтые, белые, фиолетовые, бордовые, розово-алые. Наверное, мама что-то с ними делала, чтоб они так цвели в августе. Мама любила возиться с цветами.

У крыльца Даша остановилась, потому что в кармане вздрогнул телефон. Она достала его и прочитала новые сообщения. Их было два, оба от Лизаксанны.

«Все папки, приготовленные к отправке, отправлены адресатам», – писала Лизаксанна в общий чат.

«Волнуемся за вас, – писала она лично Даше. – Владимир Иванович места себе не находит. Отказывается курить свою траву. Коллонтай ушла на моцион, чтобы мы не видели, в каком и она смятении. Удачи вам, Даша, родная! Звоните в любое время. Ваша Лиза».

«Спасибо!!!!!» – ответила Даша.

Она потопталась у крыльца, наблюдая реакции в общем чате на сообщение Лизаксанны про отправку свидетельских экземпляров. Первой пришла выдра от Тайны, задравшая лапу с антропоморфным большим пальцем. Затем взорвались конфетти от Алины. Свидетельница Шуквани написала: «Прекрасно! Спасибо. Очень жду».

Дальше много секунд ничего ни от кого не было, и Даша поняла, что тупо оттягивает неизбежное. Она убрала телефон и поднялась на крыльцо. Открыла дверь. Вошла.

Отчим Томми услышал, что она пришла, несмотря на Брюса Спрингстина, который выл, хрипел и гремел у него на кухне. Пока Даша разувалась, Томми вышел в прихожую и поздравил её с днём рождения, вытирая руки о передник. Судя по запаху, пеклось что-то ягодно-пирожное и тушилось что-то картофельно-овощное. И мама, и Томми готовили без мяса, когда она приезжала домой.

Разувшись, но не сняв рюкзак с экземпляром для мамы, Даша подбежала к Томми и обняла его. Томми был маленький, ниже её на полголовы, ей вечно приходилось нюхать его макушку, когда они обнимались. Его седые волосы пахли шампунем и чем-то таким, чем пахли только волосы отчима Томми.

Они обменялись дежурными шутками про социальную дистанцию и тесты на вирус. Даша сказала, что сшила Томми и маме несколько красивых масок. Томми поблагодарил и спросил, как дела в книжном магазине, который она спасает. Обанкротился он уже или нет? Даша сказала, что нет, пока не обанкротился. Весь каталог «Лаконии» выложили в онлайн, собрали кучу пожертвований, сделали нормальный сайт. Томми рассказал Даше, какие яства пекутся и тушатся на кухне. Он говорил как его мать, бабуля Анна-Карин: негромко, отрывисто и скупо, словно боялся произнести даже одно лишнее слово. Но у Томми, в отличие от бабули Анны-Карин, совсем не было акцента.