С другой стороны… Хотя нет, неправда, это была не другая сторона, а вообще-то единственная сторона, потому что соображения о полезности-бесполезности не играли никакой роли. Имело значение только то, что человечество неумолимо становится типовой единицей наблюдения в космической статистике, собранной пришельцами за миллиарды лет в десятках галактик. Человечество успешно готовится к самоубийству, и она, Даша, знает об этом, но ведёт себя, будто не знает. Ходит по улицам мимо других людей и не останавливает их, не умоляет жить иначе.

Пешеходка кончилась. Людей стало меньше. Вскоре их стало ещё меньше – центр города, её небольшого уютного финского города, жить в котором было легче, чем в большинстве городов на планете, кончился тоже. Дома стали реже, ниже, на какое-то время исчезли совсем, появились снова. Теперь они были многоквартирные – ну, по финским меркам многоквартирные, с подъездами и зелёными дворами, в которых играли дети. Эти дома были похожи на дома в империи, где она появилась на свет, – например, на пятиэтажку бабушки Иры в Кингисеппе. Только у них было меньше этажей и они больше напоминали дома. В смысле, они выглядели, словно их построили специально для того, чтобы в них кто-то жил.

Мама называла эту застройку социализм с человеческим лицом. Даша, когда была маленькая, завидовала детям, которые тут живут. Ей хотелось друзей по двору и подъезду. Ей почему-то казалось, что друзья по двору и подъезду самые настоящие. А мама однажды сказала в сердцах, что это глупости. Знакомые по двору-подъезду, сказала мама, бывают такими же чужими и жестокими, как знакомые по школе. Но только один раз мама такое сказала. Она была в ужасном настроении в тот день.

Интересно, что ей мама подарит в этом году? И когда вручить маме папку – до подарка или после?

Поворот на их улицу. Конец социализма с человеческим лицом. Пошли одноэтажные дома – очень финские, очень простые, некоторые проще некуда, но всё-таки отдельные, по дому на семью. «Настя с Дашенькой в коттедже живут, – рассказывала бабушка Ира соседкам в Кингисеппе. – У нынешнего Настиного финна коттедж с садом».

С коттеджем Даша не спорила. Ведь бабушка Ира называла «коттеджем» всё, что не деревенская изба из брёвен. Жёлтый домик отчима Томми под высокой малиновой крышей не был избой из брёвен. Но «сад» – это, конечно, полный bullshit. Не было у них сада. Дворик был перед крыльцом, с рябиной, и две яблони на полоске земли за домом. Кусты шиповника вдоль гаража. Скамейка с кованой спинкой. Цветы у скамейки. Мама каждый год сажала разные цветы. В этом году она посадила гладиолусы.