– А ты? – укоризненно глянула на неё Вика и сфоткала её.

И обе засмеялись, хотя было грустно и хотелось, чтобы сюда скорее вселились люди и заполнили это больное пространство детскими голосами и запахами еды.

Сделку оформили быстро. К нотариальной конторе, обустроенной в задней комнатке магазина, сбежалась толпа. Пожилой нотариус с рябым лицом сидел в честь приезда Вали в красном галстуке и белой рубашке.

Бабы из магазина принесли книги, календари, тетрадки, записные книжки, листы бумаги. Соседка сложила это в кучу и заставила Валю везде расписаться. Деньги считали вчетвером: нотариус, соседка, Нина и Вика.

– Самый счастливый день моей жизни! – выдохнула Нина и заплакала. – Бог-то есть!

А соседка важно сказала:

– Беги за мужиком! Обмыть надо, у меня всё заготовлено.

Но тут вошла покрасневшая от смущения директорша магазина, эдакая необъятная дебелая кадушка:

– Здрасьте, Валентина! Вы меня помните? Я – Косаревых Таня. Вот вам от нас с любовью большой! Покушайте, всё свеженькое.

И протянула огромный пакет, полный гастрономического ассортимента.

– Помню, конечно, ты маленькой была, когда я уезжала. Родители как? – спросила Валя и отстранилась от пакета.

– Сынок в школу пошёл, муж – военный, – отчиталась директорша. – Отец скрипит, а мать-то от рака прямой кишки за вашей бабушкой ушла, та её чагой держала. Надерёт с берёзы, натрёт на тёрке, настоит на тайной траве да принесёт. Как ваша бабушка ушла, и так, и этак настаивали, а помогать перестало. Гостинчик возьмите – от сердца собирали!

– Куда ж мне его? – пожала плечами Валя. – Разве что колбасы с сыром нарезать да вина купить, Нине квартиру обмыть!

– Это мы враз! – кивнула директорша и вышла из комнаты с кличем: – Бабы, запирай магазин, накрывай столы! Выгоняй очередь!

Когда участники сделки вышли в торговый зал, там уже стоял стол, покрытый клеёнкой, а на нём чего только не было. Стайка продавщиц глазела из угла, а за запертой стеклянной дверью безмолвно толпилась изгнанная очередь.

Молодая директорша разлила водку в рюмки, чашки и одноразовые стаканчики, но застеснялась, покраснела и попросила сказать тост нотариуса. Тот откашлялся, поправил очки, пригладил седые усы:

– В этот торжественный день поднимаю тост за нашу почётную землячку! Мы гордимся людьми нашего города! И пусть ей… всё сложится в работе и личной жизни!

Видимо, последние годы он больше специализировался на похоронных тостах, но никто не обратил на это внимания, и народ гурьбой двинулся к Вале чокаться. Все заговорили одновременно, засыпали её вопросами про жизнь, про известных людей, про выборы президента, про московскую моду. Короче, кто в лес, кто по дрова.