Страх присутствует везде – во благо и во вред нам. Общества могут формировать его в разных местах и разными способами. Здесь будет достаточно двух противоположных примеров: политическая риторика Франклина Делано Рузвельта, сдерживающая потенциально опасный уровень общественного страха и управляющая им, и городская архитектура в Дели и Чикаго, создающая страх там, где раньше было сочувствие – или, напротив, формирующая основу для сочувствия через управление страхом.

Умерим страх оптимизмом и усилием: первая инаугурационная речь Рузвельта (1933)

Иногда текущие события действительно вызывают тревогу. Было бы разумно собрать все свои вещи и переехать в другое место, сдаться или просто убежать, чтобы, прежде всего, защитить себя и свою семью от ущерба, который кажется неизбежным. Одним из таких событий является война, но все же лидерам необходимо сплотить людей, чтобы храбро и с чувством товарищества противостоять агрессору. Страх центробежен – он рассеивает потенциально объединяющую энергию народа. То, что говорят лидеры, может иметь большое значение для объединения людей вокруг общего проекта.

Знаменитая речь Уинстона Черчилля 13 мая 1940 года, его первая речь в палате общин в качестве премьер-министра, – очевидный пример, который мы можем рассмотреть как парадигмальный случай мудрого политического укрощения страха. В то время существовала реальная опасность того, что страх и истощение приведут народ к катастрофе. Цель Черчилля, которую он блестяще выполнил, была в том, чтобы точно охарактеризовать предстоящие огромные усилия и развеять страх поражения в пользу духа надежды и солидарности. Приведем ключевой фрагмент его речи:

Я повторю перед палатой то, что уже сказал присоединившимся к новому правительству: «Я не могу предложить ничего, кроме крови, тяжелого труда, слез и пота». Нам предстоит суровое испытание. Перед нами много долгих месяцев борьбы и страданий. Вы меня спросите, каков же наш политический курс? Я отвечу: вести войну на море, суше и в воздухе, со всей мощью и силой, какую дает нам Бог; вести войну против чудовищной тирании, превосходящей любое человеческое преступление. Вот наш курс. Вы спросите, какова наша цель? Я могу ответить одним словом: победа, победа любой ценой, победа, несмотря на весь ужас, победа, каким бы долгим и трудным ни был путь; потому что без победы не будет жизни. Это важно осознать: если не выживет Британская империя, то не выживет все то, за что мы боролись, не выживет ничто из того, за что человечество борется в течение многих веков. Но я берусь за эту задачу с энергией и надеждой. Я уверен, что нашему делу не суждено потерпеть неудачу. И в этот момент я чувствую себя вправе настаивать на всеобщей поддержке, и я призываю: «Идемте же, идемте вперед единой силой».