Мы должны думать о нем также как о точке, обладающей способностью объективировать особый образ действия тела (сумму его эффектов).

Без этой априорной формы понимания восприятие было бы невозможно. Без него даже пространство было бы для нас бесполезным, поскольку оно может лишь установить границы определенной эффективности. Как перевернутое изображение дома, например, на сетчатке нашего глаза, не может стать вертикальным объектом без закона причинности и пространства, так и синий цвет, например, производимый органом чувств, не может быть перенесен на объект без понимания и его второй формы – материи. Таким образом, материя является условием восприятия объектов и как таковая априорна.

А теперь я должен показать целую паутину противоречий, в которой Шопенгауэр запутался в отношении материи. Материя была тяжелым философским крестом, который он нес всю свою долгую жизнь, и временами его великая сила мысли была настолько измотана ею, что возникали словосочетания, в которых абсолютно ничего нельзя было придумать. С одним из них мы уже сталкивались выше. Там дело было «наиболее объективная абстракция пространства, времени и причинности», что живо напоминает гегелевскую «идею в ее инаковости».

Сопровождая Шопенгауэра в его многогранных странствиях, мы сначала находим многообразные объяснения материи на субъективной почве. Основные отрывки следующие:

– Пространство и время не просто предполагаются материей, но их соединение составляет ее сущность.

(Мир как воля и представление. I. 10.)

– Только как выполненные, пространство и время воспринимаются. Их восприятие – это материя.

(О четверояком корне достаточного основания. 28.)

– Материя обнаруживает свое происхождение из времени благодаря качеству (акциденции), без которого она никогда не появляется, и которое par excellence всегда является причинностью, действием на другую материю, таким образом, изменением (понятие времени).

(Мир как воля и представление. I. 12.)

– Форма обусловлена пространством, а качество или эффективность – причинностью.