Теперь рассмотрим причинно-следственные связи.

Для всех является неопровержимым фактом, что ничто в мире не происходит без причины.

Однако никогда не было недостатка в тех, кто сомневался в необходимости этого высшего закона природы, причинности.

Ясно, что общая действительность закона защищена от всякого сомнения только в том случае, если можно доказать, что он заложен в нас до всякого опыта, т.е. что без него либо вообще невозможно было бы воспринять предмет, либо, по крайней мере, привести к объективно действительной связи явлений.

Кант стремился доказать априорность причинности с последней (низшей) точки зрения, что, однако, ему совершенно не удалось. Шопенгауэр тщательно опроверг «вторую аналогию опыта» в §23 " Четвероякого корня» (особенно опираясь на тот факт, что всякий успех есть следствие, но не все следствия являются успехами), на который я ссылаюсь.

Даже если бы доказательство Канта об априорности причинности не содержало противоречия, оно все равно было бы ложным, поскольку основано на чистой концепции понимания, а, как мы знаем, чистые концепции априори невозможны. Поэтому Шопенгауэр должен был обосновать априорный характер причинности другим способом. Он поставил себя на более высокую точку зрения, то есть показал, что без закона причинности мы не смогли бы даже воспринимать мир, что он, следовательно, должен быть дан нам до всякого опыта. Он сделал переход от следствия (изменения в органе чувств) к причине исключительной функцией понимания.

Однако выше я уже решительно возразил против того, что простая и вполне определенная функция понимания расширяется самим пониманием. Причинные отношения, которые все подпадают под понятие причинности, не охватываются законом причинности Шопенгауэра. Они могут быть определены только разумом, как я сейчас покажу.

Прежде всего, разум признает причинную связь между представлениями и непосредственным объектом (моим телом). Они являются моими представлениями только потому, что они являются причинами изменений в моих чувствах. Переход от следствий к ним

– дело рассудка, связывание следствий с причинами и наоборот – дело разума. Оба отношения связаны только с познанием.

Эта априорная каузальная связь между мной и воспринимаемыми объектами определяет не более чем то, что объекты оказывают на меня воздействие. Оказывают ли они влияние и на другие объекты, пока остается под вопросом. Безусловная прямая уверенность в этом не может быть дана, поскольку мы не в состоянии покинуть свою кожу. С другой стороны, столь же очевидно, что только бродячий разум может судорожно удерживать критическую озабоченность.