Однако мы не будем этого делать, а ограничимся тем, что каждое изменение в органе чувств указывает на действенность (субъективно: причину), лежащую вне меня. Пространство существует не для того, чтобы производить это «вне меня» (мы принадлежим природе, а природа не играет в прятки с самой собой), но, как мы знаем, для того, чтобы установить предел сферы действенности – как мы теперь можем открыто сказать – вещи в себе и определить ее место среди других вещей в себе.

Если бы Шопенгауэр вступил на этот путь, который он так предусмотрительно открыл, его система гения не превратилась бы в разрозненную, склеенную по необходимости, больную неизлечимыми противоречиями систему, которую можно исследовать только иногда с большим неудовольствием, иногда с восхищением. Не входя в нее, он фактически отрицал истину, и отрицал ее с полным сознанием. Конечно, ему не позволили войти в нее, потому что он, как и Кант, считал пространство чистым априорным представлением; но для него было бы более почетно позволить себе увлечься непоследовательностью, как это сделал Кант с причинностью, чем делать абсурдное утверждение, что причина появления, как и ощущения органа чувств, лежит в субъекте.

Я сказал: Шопенгауэр отрицал истину сознанием. Каждый судит сам за себя. Четвероякий корень 76 следует читать:

То, что эти ощущения органов чувств, даже если предположить, что внешние причины стимулируют их, тем не менее, не могут иметь никакого сходства с природой последних – сахар не сладок, роза не красна – уже было подробно и тщательно объяснено Локком. Но тот факт, что они вообще должны иметь только внешнюю причину, основан на законе, чье происхождение явно лежит в нас, в нашем мозгу, и поэтому в конечном итоге является не менее субъективным, чем само ощущение.

Какая явная софистика и преднамеренная путаница! Закон причинности основан только на восприятии самой действенной вещи, а не на ее эффективности, которая существовала бы и без субъекта. Закон причинности таков

Закон причинности – это лишь формальное выражение для необходимой, неизменной, всегда неизменной процедуры понимания: искать то, что изменяет орган чувств. Только рефлексивный разум на основе общей причинности связывает изменение органа чувств как следствие с тем, что вызвало его как причину; то есть он приводит реальное воздействие одной вещи на другую в причинно-следственную связь, совершенно независимую от субъекта.