С того вечера он начал выделять меня из толпы подчиненных. Иногда мне казалось, что он относится ко мне, как к сыну. Мы стали много общаться, и постепенно я пришел к выводу, что мое первое впечатление о нем было обманчиво. Нет, он не был глупым человеком и, рассуждая о жизни, высказывался так тонко и парадоксально, что этому могли позавидовать и некоторые философы. Теперь я верил, что он общался с ученым-отчимом и впитывал его знания. Я начал всерьез интересоваться историей их взаимоотношений и личностью отчима. Так я узнал, что этот немец имел касательство к исследованиям, которые велись в Германии и в мире в двадцатые-тридцатые годы и были направлены на получение безграничной власти над огромными массами людей. Существование подобных исследований не казалось мне невозможным – а теперь я даже думаю, что это единственное объяснение того, что произошло с Германией, да и с нашим народом тоже. Что я имею в виду, писать не буду – Вы и сами все понимаете.

Однажды я рискнул и в одном задушевном разговоре с директором сопоставил эти исследования с массовыми заблуждениями целых народов. Это был, конечно, риск – директор не был похож на, как это теперь говорят, «диссидента», признаюсь, что так я рисковал первый и единственный раз в жизни.

Сначала он вообще не понял, о чем я. Потом он поскучнел и заметил, что большая политика его не интересует. Он даже выговорил мне за мою неосторожность. «Не думал, что ты такой легкомысленный» – попенял он. И уточнил, что его отчим занимался совсем другими вещами, не воздействиями на массы. «Тут и без него сволочи хватало, – сказал директор. – К тому же на массу воздействовать легко, она принимает любую идею, произнесенную громким голосом». (Я засмеялся, услышав такое определение, оно и сейчас, тридцать лет спустя, кажется мне точным и остроумным). Нет, его отчим имел отношение к теории, которая была способна помочь отдельному человеку. Просто помочь отдельному человеку. Сделать его счастливым.

– И что? – спросил я. – У него получилось?

– Да, – ответил он после небольшого колебания. – У него получилось.

– И что именно получилось? – спросил я.

– У него получилось открыть некий код, который настраивает человека на правильное поведение.

– Правильное с точки зрения властей? – не удержался я от иронии, и то, что он улыбнулся в ответ, даст Вам понять, каким непростым человеком был он на самом деле.

– В том-то и дело, что власти или политический строй здесь ни при чем, – сказал он. – Человек настраивается на то, что с ним будут происходить всякие чудеса и удачи. И они с ним действительно начнут происходить. Его не убьют на войне, к нему прилипнут деньги, его ошибки останутся безнаказанными, его полюбят все, кого он полюбит, а болезни обойдут его стороной, пока он не пожелает заболеть. С ним произойдут только счастливые вещи. Это как прием на определенной частоте. Только одна частота – счастливая.