Заметив, что она дрожит, Джо подвел ее к уличному обогревателю.

– Прости, что ты попала в лапы к этой парочке.

– Они нормальные. И хотят как лучше.

– Посмотри мне в глаза и скажи, что не боялась, что тебя заставят произнести зажигательную речь в защиту мультикультурализма. Или объяснить, почему он потерпел крах.

– Я бы справилась. И потом, они ведь даже не осознают, что ведут себя немного…

– По-расистски, – закончил он за нее. – Просто скажи это! Почему ты им это не сказала?

– Потому что… – Ясмин замялась. Потому что она извлекла урок из случая с миссис Роуленд. Потому что ей пришлось пройти тренинг чувствительности и восприимчивости к социокультурному многообразию. – Называть людей расистами очень плохо. Это худшее оскорбление. Люди очень расстраиваются.

– Назвать кого-то расистом хуже, чем быть расистом?

– Скажем так: второе легче сходит с рук, чем первое.

Джо поцеловал ее. Прямо в губы – и его поцелуй был естественным и непорочным. Где же страсть? Джо порядочный, добрый и заботливый, но она хочет большего. Ей нужна страсть. Он внимательно взглянул на Ясмин, как всегда, когда пытался предвосхитить ее желания. Новая стрижка так его изменила, что иногда Ясмин даже пугалась. Волосы были до того коротко острижены, что казались практически обритыми, и стали темнее, светлые пряди исчезли. Лицо стало более угловатым. Жестким. Но когда Джо смотрел на нее вот так, она видела его прежнего. Он снова нежно поцеловал ее, и Ясмин с тревогой подумала о том, насколько платоническими были их чувства. Насколько невинными.

– Хочешь вернуться в дом?

– Пока нет, – ответила она. – Посмотри, какое сегодня ясное небо. Посмотри на звезды.

Они перестали заниматься сексом. Так прошло несколько недель. Однажды они начали, и Ясмин кое-что попробовала. «Тебе не обязательно так делать», – сказал он. Ей стало стыдно. Каждую ночь они спали в обнимку, но дальше Джо никогда не заходил. Когда она положила туда ладонь, он сказал: «Извини, я просто устал». – «Все в порядке, – ответила она. – Ничего страшного». Но она этого хотела. Хотела почувствовать с ним то же, что с Пеппердайном. Какая ирония! У нее ушло столько лет, чтобы раскрыться навстречу удовольствию. Но для Джо в сексе не было ничего нового и волнующего. У него было столько женщин. Сколько же? Как-то ночью он хотел ей рассказать, а она его остановила. Не хотела слышать. Вот и он не захотел бы знать про Пеппердайна. Было бы жестоко признаваться ему только для очистки совести. Чувство вины – самая эгоистичная из всех эмоций. По словам Гарриет.