Натан подмигнул ей.

– Люди хотят историй. Только и всего.

– Жанровая литература, – отозвался Дэвид.

– К какому же жанру относится «Птичий оркестр»?

– «Птичья симфония»! – рявкнул Дэвид.

– Я слышала вас по радио, – сказала Ясмин. – Кажется, вы говорили, что это роман про вашу жизнь?

Дэвид Кэвендиш фыркнул.

– Люди хотят иш-шторий, – повторил Натан и икнул. Вплоть до этого момента он казался довольно трезвым. – Единственная подобающая тема для литературы – это окружающая среда. Как вам такое?

– Экологическая катастрофа, война, наводнения, голод, эпидемии – но что об этом знаете вы? Ничего из этого вы не испытали.

Ты не знаешь, что я сказал твоей матери в калькуттской библиотеке. Тебя там не было. Дэвид Кэвендиш и Баба явно мыслят в унисон. Неудивительно, что Гарриет говорит, будто роман мертв.

– А вы ее читали? Я про «Птичью симфонию». – Натан, высокий и тонкий как береза, качнулся в сторону Ясмин.

– Нет, – ответила она, – но, по-моему, нужна смелость, чтобы написать автобиографический роман, обнажить в нем душу…

– Это автофикшн, – сказал Дэвид, повернувшись лицом к Ясмин. Его веки покраснели. В складках шеи собрались капли пота. – А не гребаный «Дэвид Копперфилд».

– А я читал, – сказал Натан. – Много шопинга. Он отдает предпочтение консервированной фасоли марки Crosse & Blackwell перед фасолью от Heinz.