– Что стряслось? – спросила Ниам. – Видок у тебя жуткий.
– Ничего. Просто тороплюсь. – Ясмин порылась в сумке в поисках кошелька. – Надеюсь, еще не поздно скинуться на…
– Джули попросила, чтобы я сама заказала букет. Слушай, не хочу совать нос в твои дела, но ты явно расстроена.
Ее ногти были накрашены ярко-красным лаком. Не лучший выбор, потому что из-за этого ее медные волосы выглядели оранжевыми. К тому же это против правил.
– Вот. – Ясмин протянула ей десятифунтовую купюру. – Открытку я уже подписала.
– Бедняжка Кэтрин, – сказала Ниам. – По ней видно, что она из тех, кто все держит в себе. Важно бывает с кем-то поговорить, согласись? Ну, про свои проблемы. – Она склонила голову набок, изображая сочувствие.
– У тебя лак на ногтях, – сказала Ясмин.
Ниам оглядела свой маникюр.
– Ой, совсем забыла! Я три дня была на больничном. Спина разламывалась, жуткий радикулит, ей-богу, в первый день еле ноги передвигала.
– Ладно, – сказала Ясмин. – Пока.
– Сейчас мне гораздо лучше, – сказала Ниам, – спасибо, что поинтересовалась. Спасибо за заботу, так приятно, что ты беспокоишься за своих коллег и не относишься ко всем нам так, будто мы недостойны твоего внимания. – Она поджала свои красивые губы.
Ясмин глубоко вздохнула, подбоченилась и моргнула. Эта Ниам невыносима!
– Прости, – сказала Ясмин. – Сложновато уследить за всеми твоими недугами. Я очень рада, что тебе было не настолько плохо, чтобы не накрасить ногти.
– Знаешь что, Ясмин, я сдаюсь! Я из кожи вон лезла, чтобы быть дружелюбной, и вот какова твоя благодарность.
– Ниам, сотри лак, – сказала она. – Ты нарушаешь правила гигиены. Правила существуют не просто так, и к тебе они тоже относятся.