– Не все, – сказал Пеппердайн.
– Не все что? – Она положила ладонь на его щеку.
– Ты сказала, что все изменяют. – Пеппердайн мягко убрал ее ладонь от своего лица. – Но это не так. Я никогда не был неверен.
– Правда?
– Да, правда, – рассмеялся он.
– Я ему расскажу.
– Надеюсь, не из-за меня. Я не хотел ни к чему тебя вынуждать…
– Нет, – холодно ответила Ясмин, вставая. Уже не впервые у нее возникло чувство, что он повел свою игру и перехитрил ее. – Не из-за тебя. Не беспокойся. – Она выдавила улыбку. – Кстати, тебе не кажется, что Шах регулярно перекармливает лекарствами пациентов с деменцией?
На секунду резкая смена темы сбила его с толку.
– А, из-за мистера Бабангиды? Ты из-за того случая решила, что он прописывает избыточные дозы?
– Согласись, что в тот раз дело обернулось не лучшим образом. У бедняги был перелом, а его запичкали антипсихотиками. Но вообще-то я уже не раз замечала, как тихо становится в отделении в присутствии профессора Шаха.
Пеппердайн потер челюсть.
– У тебя есть хоть какие-то доказательства? Ты их хотя бы
– Нет. Просто интересно, замечал ты или нет.
– Не замечал. И полагаю, что это чрезвычайно маловероятно.
– Ладно. – Ясмин с притворной непринужденностью открыла дверь. – Когда-нибудь я приму твое приглашение на ужин! – Зная, что у нее нет никаких оснований для обиды, она состроила довольное лицо.
– Ясмин, – сказал он и развел руками.
Памятуя про цветы для Кэтрин, она вернулась в отделение. В кабинете Джули Ниам пересчитывала купюры и монеты.