– Пожалуй, нам пора уйти и дать тебе отдохнуть, – сказала Ясмин.

Под глазами Люси залегли темные круги, а лицо побледнело и отекло.

– Побудьте еще немного, – попросила она. – А то мама и Ла-Ла ужасно расстроятся. Они отошли, только чтобы перекусить. С минуты на минуту вернутся, так что не уходите пока, вообще-то сюда пускают не больше трех посетителей одновременно, но нам повезло, что нам досталась эта боковая палата всего на две койки, а вторая роженица выписалась два часа назад, так что проблем не будет, главное – не слишком шуметь, а то, сами понимаете, было бы нахально. Смотрите, что купила мне Гарриет! Миленько, правда? – Она показала им воздушный белый пеньюар и расплакалась.

Ариф подошел к ней, и она в слезах уткнулась ему в шею.

Малышка, то ли проголодавшись, то ли замерзнув, то ли почувствовав, что больше не является центром вселенной, завопила и принялась молотить ножками и кулачками. Из желтой она стала сначала розовой, потом лиловой. Аниса склонилась над кроваткой и, положив ладонь на твердый животик внучки, попыталась ее успокоить: «Коко, Коко-сона[14]! Дулали[15]!» Но малышка только еще больше разбушевалась. Коко была крохотной и беспомощной, но ее огромная ярость заполнила палату.

– Мощные легкие, – улыбнулся Джо. – Будет оперной певицей. Хотя панк, наверное, придется ей больше по душе.

Ясмин стояла как зачарованная. Малышка сердилась, и ее гнев был абсолютным: к нему не примешивался ни страх, ни чувство вины, ни колебания. Она не томилась в плену самосознания. Она притязала на то, что положено ей по праву рождения, просто будучи собой. Ясмин улыбнулась с изумлением и завистью. Наслаждайся, пока можешь, малютка.

Аниса запеленала Коко в синее одеялко и вручила ее, притихшую и завернутую, будто подарок, матери, которая перестала плакать и, несмотря на красные глаза и пятнистые щеки, мгновенно показалась безумно счастливой.

«Гормоны», – подумала Ясмин.

– Ты стала матерью, – сказала Гарриет, не сводя глаз с Люси и голубого свертка. – Это самая сладостная привилегия в жизни. Самая сладостная! Пусть она принесет мир твоему сердцу! Пусть дарует утешение! Пусть принесет радость! Пусть…

Слезы помешали Гарриет продолжить. Джо, поморщившись, отошел на другую сторону палаты и сел на незастеленную свободную койку. Остальные смотрели во все глаза. Кто бы мог подумать, что Гарриет Сэнгстер может плакать? Да не из-за чего-нибудь, а из-за младенца!

Аниса подошла, чтобы ее обнять, но Гарриет отмахнулась.

– Извините, простите… Мне нужно в дамскую комнату… Нет, не надо меня сопровождать. Все в порядке. Я просто немного поддалась эмоциям.