Джанин и Ла-Ла вернулись, неся ошеломляюще огромную плитку молочного шоколада и запах сигарет. Люси не подпустила их к Коко.

– Она только заснула. Шоколадка обалденная, но мне не стоит ее есть… Думаете, я когда-нибудь в это влезу? – Она со вздохом показала им пеньюар.

– Конечно влезешь, – ответила Джанин. – Но к чему такая спешка? Плюнь ты на этих мамочек-фитоняшек из Инстаграма. – Она повалилась на стул.

Аниса с тревогой наблюдала за тем, как Люси поглощает шоколад.

– Ох, почему я не принесла еду?

– Не переживайте, – сказала Джанин. – В корзинке есть фрукты, а ужин тут разносят. Я считаю, голодом не морят, и на том спасибо. – Похоже, Джанин обладала даром принимать всё как есть.

Ла-Ла была одета в розовые джинсы и пушистый серый джемпер. Волосы она покрасила в тон джинсов.

– БАДы, – сказала она, порхая по палате: разобрала подарки, сложила тряпочки и одеяльца, нашла в шкафу вазу для букета, принесенного Гарриет. – Принимай железосодержащие БАДы и витамины – не ошибешься. Где моя сумочка? Хочу поснимать фотки.

Сумочка была незамедлительно обнаружена, и все выхватили свои телефоны. Люси с героической улыбкой развернула Коко у себя на руках, чтобы над плотным синим саркофагом показалось крошечное золотое личико.

– Ку-ку, Коко! – Джанин щелкнула пальцами, пытаясь заставить малышку открыть глаза.

– Мам, не надо. – Голос Люси звучал, по обыкновению, мягко, но в нехарактерной для нее отрывистости фразы сквозила строгость.

Люси подняла сверток на груди почти до подбородка, демонстрируя жуткую отметину от щипцов на затылке малышки.

– Это пройдет? – спросила она Джо. – Врач обещал, что да, но она не заживает.

– Это абсолютно нормально, – ответил он. – Ничего страшного, вмятина пройдет, а форма только на время… из-за родничка, мягкого участка на ее черепе… Ты, наверное, помнишь из книжек по уходу за детьми?

– Знаю, – кивнула Люси, – просто в реальной жизни все видится по-другому.

– Я отправлю фотографии для моих сестер. – Аниса с маниакальной улыбкой щелкала камерой.

– Тетушке Амине? – Ясмин встречалась с самой старшей сестрой Ма всего дважды. Та жила в маленьком американском городке с мужем-стоматологом и их тремя уже взрослыми детьми, и ее религиозность усугублялась осадным менталитетом человека, уверенного во враждебных намерениях окружающих. Амина была настолько набожна, что ей не оставалось ничего иного, кроме как критиковать всех и вся на земле. И Ма предлагает прислать ей компромат на ее холостого племянника, заделавшего незаконнорожденного младенца своей любовнице-гяурке?

– Амине и Рашиде, обеим, – подтвердила Ма.