– Она пока там, но завтра ее обещают выписать. – Был первый день Ясмин по возвращении на работу.

– Кавасаки… – проговорила Джули. – Я про него разве что слышала.

– Он довольно редкий. Скорее всего, аутоиммунное заболевание, но даже это точно неизвестно.

– Значит, у тебя очень знающий отец, – сказала Джули. На ней была новая форма, синяя в тонкую полоску. Пока Ясмин бдела в Моттингэмской больнице, было объявлено, что Варнаве будет присвоен статус Центра повышения квалификации в области ухода за престарелыми. Джули предстояло присутствовать на пресс-конференции в своем новом платье, и, если ее сейчас не назначат главной медсестрой, она уволится, потому что уже много лет выполняет обязанности главной сестры, получая зарплату старшей.

– Да, пожалуй.

Баба поднял невообразимую суматоху. Врачи Коко, как и следовало ожидать, были настроены скептически. Зато пришли в восторг, когда Коко так быстро отреагировала на внутривенный иммуноглобулин. Как и предполагал Баба, лечение доказало, что диагноз был правильным.

– И нет никаких долгосрочных поражений?

– Мы полагаем, что нет. В левой руке у нее крошечная аневризма, но нас это не слишком беспокоит. Нужно будет несколько недель давать ей аспирин для разжижения крови. И регулярно делать снимки. – Существовала возможность, что задержка с постановкой диагноза привела к нарушениям коронарных артерий, но пока никаких проблем выявлено не было. – Кстати, Ниам сегодня здесь?

– Этим утром она в травматологии. Как раз сейчас должна освободиться. Может, тебе смогу помочь я?

– Нет, не надо, спасибо. – Перспектива просить прощения у Ниам улыбалась ей не больше, чем ставить клизму, но так было надо. Трудно было представить, чтобы Ниам благосклонно приняла извинения.

– Что ж, хорошо, что ты вернулась. – Тем самым Джули давала понять, что ей пора идти.

– Один момент. Миссис Антонова?.. – спросила Ясмин. Этого вопроса она избегала все утро. Миссис Антонова исчезла. Возможно, для нее наконец нашлось местечко в доме престарелых. Возможно.

– Я знаю, что ты к ней привязалась. – Джули положила руку ей на плечо.

– Когда?

Злата была готова. Она была готова. Это не трагедия.

– В твой первый день отгула. Мне очень жаль. Я была с ней. Она была безмятежна и не страдала. Думаю, она была готова уйти.

– Да, – согласилась Ясмин. – Я тоже так думаю.

Она сидела на крышке унитаза и рыдала. Истекала слезами. Оторвала от рулона еще несколько квадратиков бумаги и намочила их в считаные секунды. На юбке расплывались темные пятнышки. Она утерла лицо рукавом. Злата была готова, но для Ясмин, хоть она и знала, чего ждать, ее смерть стала громом среди ясного неба.