«Смотреть, слушать и помалкивать». Слова ее матери глубоко проникли в сознание Аны де Вилальонги.

Она была женщиной интеллигентной. У ее мужа возникло чувство к юной деревенской девушке, постоянно заботившейся о ее дочери. Но чего ни Ана де Вилальонга, ни Нестор, ни Лола не могли вообразить, так это того, что в утробе няни начинает формироваться жизнь, которая разлучит их навсегда.

Простушка Лола не знала, как связать отсутствие месячных с беременностью, пока ее лучшая подруга Каталина не открыла ей глаза.

– Отец убьет меня, – в испуге доверилась Лола единственной подруге на всем острове. – Поклянись, что будешь хранить тайну вечно.

– Так я и сделаю, Лола.

– Гляди мне в глаза, Каталина.

– Мы же подруги, так что верь мне.

– Клянись.

– Никогда никому не скажу. Никогда в жизни, что бы ни случилось… Клянусь тебе.

Каталина вошла в церковь. Священник и Марина все еще сидели перед алтарем, и она подошла к ним.

– Оставляю вас наедине, – молвил падре, вставая.

Каталина присела рядом с Мариной.

– А Нестор? Это точно мой отец? – почти испуганно спросила Марина, не отрывая глаз от алтаря.

– Да, он, он.

– А моя сестра Анна? Она тоже дочь Лолы?

– Нет, она дочь не Лолы, а Нестора и Аны де Вилальонги. Я так и не поняла, почему Лола захотела оставить мельницу и пекарню вам обеим. Знаю от твоей бабушки Нереи, что Анна, как только ты появилась в доме, хотела быть только с тобой и что она каждую ночь забиралась в твою кроватку, чтобы вас не разлучили. Анна тебя обожает. Подумай только: твоя мать Лола заботилась о твоей сестричке с младенческого возраста. Когда Лола возвращалась в Вальдемосу по воскресеньям, она только и говорила об Анне… Она впервые взяла ее на руки, когда ей было несколько часов от роду.

Каталина умолкла.

– Ну, продолжай, продолжай же, – взмолилась Марина, расплакавшись сильнее, чем когда-либо.

– Лола очень любила твою сестру, а у самой сестер не было. Догадываюсь, она думала, что если оставит наследство вам обеим, то вы никогда не разлучитесь.