Конечно, это не было проявлением любительского интереса, а свидетельством объективного выдвижения проблемы создания союзного объединения на приоритетную позицию.

* * *

Естественно, не все было так однозначно, гладко, без осложнений и других влияний. Так, на личностном уровне это проявилось в осуществленном в 1920 г. визите в Москву и Харьков В. К. Винниченко, исповедавшего совсем другие принципы подхода к украинской проблеме, ставившего перед собой совершенно иные задачи, цели и, в конце концов, существенно повлиявшего на настроения многих партийно-советских лидеров в Украине.

В конце мая 1920 г., после долгих колебаний, советов с коллегами, сгруппировавшихся в Заграничной группе украинских коммунистов, В. К. Винниченко вместе с супругой оказался в Москве[724]. Судя по всему, приезду одного из выдающихся лидеров Украинской революции были не очень рады. Насторожили «напряженность, холодность, почти враждебность» во время первых же встреч с К. Б. Радеком и Г. В. Чичериним. На слова В. К. Винниченко о том, что его послала Зарубежная группа КПУ для содействия революционному делу, никакой реакции не было. Сразу началось обратное зондирование позиции в конкретных вопросах: кому должны принадлежать Донецкий бассейн, Кубань. И украинский политик сразу сделал для себя неутешительный вывод: «И вот из этих первых вопросов уже стало мне видно, что здесь подупала вера в коммунизм, что здесь идея только переустройства мира не имеет уже того свежего, горячего цвета: она стала тусклой, серенькой, слишком далекой. Когда есть только коммунизм и революция, когда же только для этого и вся кровь, и голод, и нечеловеческое напряжение, то какой смысл имеет вопрос, в какой социалистической части всемирной федерации будет тот или иной бассейн? Когда ни одна часть не будет иметь права самостоятельно распоряжаться своими богатствами, когда всякими «бассейнами» будет обладать весь мир, то, что толку коммунисту так остро и упорно ставить вопрос о «бассейне»? По какому принципу признается обособленность социалистических федеративных организмов? Очевидно, по национально-этнографическому, а не экономическому. На какой этнографически-национальной территории лежит тот или иной «бассейн», а в данном случае Донецкий? Донецкий лежит на украинской. И вопрос о принадлежности исчерпан. Это не значит, что эксплуатация этого бассейна только для украинцев. Здесь уже должен быть другой принцип.

Когда же русские коммунисты решают, что Донецкий бассейн должен относиться не к украинскому социалистическому государству, а российскому, то, что это должно значить? То, что люди думают не о коммунизме, что они в него не верят, что они заботятся о России, о себе, как нации.