Владимир Кириллович отнесся к несколько туманным вариантам сотрудничества с советской властью с явной опаской. «Казалось бы, – отмечал он, – мне действительно предоставлялась большая ответственная правительственная работа, в которой можно было бы сделать много полезного и для революции, и для национального возрождения украинского трудового народа.

Но, к сожалению, это только так казалось. В действительности как раз того единственного, для чего я ехал, как раз реального, конкретного труда, работы мне не предлагалось. Мне давались портфели, почетные титулы, названия, должности, давались, разные материальные выгоды, связанные конечно со всякими почетными титулами и должностями, словом, моя персональная амбиция удовлетворялась полностью (то есть, удовлетворялось как раз то, против чего я предостерегал других в своем призыве), но не удовлетворялось иное: желание принять активное, действительное участие в борьбе и работе (здесь и далее в документах везде подчеркивания сделаны В. Винниченко) без оглядки на должности и титулы.

…Мне окончательно удалось выяснить, что меня приглашают в Правительство не для работы, а для одного участия, фигурирования в нем, что я буду носить титулы без права иметь технические аппараты своей должности (как это было мне разъяснено Председателем Совета Народных Комиссаров У.С.С.Р. т. Раковским)»[731].

Поэтому, взвешивая все возможные негативные последствия своего назначения на работу в Украине, Владимир Кириллович завершил письмо В. И. Ленину выводом о несогласии ехать в Харьков и желанием вернуться за границу.

Между тем, похоже, обращение к В. И. Ленину произвело определенное впечатление. Правда, вождь большевиков ничего письменно не ответил на письмо С. П. Мазуренко от 29 мая, в котором говорилось о желании В. К. Винниченко вступить в партию большевиков и на упомянутое письмо самого Владимира Кирилловича от 30 мая[732]. Однако, пожалуй, устно распорядился, чтобы отношение к украинскому политику было вежливее. Во всяком случае, на следующих встречах с Г. В. Чичериным, Л. Б. Каменевым и Л. Д. Троцким атмосфера стала явно мягче. В частности, Л. Б. Каменев предложил подготовить в письменном виде докладную записку с изложением взглядов группы, которую представлял В. Винниченко, на очередные задачи политики в Украине[733].

А Г. В. Чичерин 29 мая 1920 г. направил председателю СНК Украины Х. Г. Раковскому телеграмму, в которой сообщал: «На днях к Вам выезжает Винниченко, который находится здесь. Члены Политбюро находят допустимым ввести его в Совнарком Украины как Наркомпроса и Зампредсовнаркома»[734].