Конечно, как бы в оправдание, можно ссылаться на то, что постоянно приходится иметь дело со столкновением и расхождением взглядов, так сказать, с двух сторон (не секрет – немало кто считает: с двух противоположных полюсов) – украинской и российской. При этом необходимо учитывать, что участникам изучаемых процессов найти в сложнейшей обстановке безупречный, комплексный, синтетический, взаимоудовлетворяющий во всех смыслах и деталях, гарантирующий стопроцентный успех и бесконфликтность перспективы вариант решения сверхсложных, невероятно «тонких» и особо чувствительных аспектов общественной жизни априори было задачей весьма и весьма трудной, если вообще разрешимой. Потому и подходить в подобном ключе к квалификации свершившегося во взаимоотношениях двух великих славянских народов на переломном историческом рубеже было бы замыслом возможно и амбициозным, но заведомо утопичным.

Одновременно осознание невозможности предложить сегодня универсальные обобщения, безупречные, исчерпывающие оценки, порождающие и объясняющие желание дистанцироваться от формальных, декларативных заключительных строк не означает, что можно «со спокойной совестью» просто уйти от, пусть не оптимальных, но все же обдуманных авторских соображений.

Как представляется, постижению сущности рассматриваемой проблемы может поспособствовать попытка изначально, с «исходной точки» посмотреть на нее в максимально укрупненном ракурсе, определить доминантную линию движения, направление развития украинско-российских отношений. При этом естественным в данном конкретном случае представляется структурное построение, при котором в условиях реализации разумного лимита издания несколько больший удельный вес фактологически-документального компонента отводится, условно говоря, «украинским сюжетам», конечно, при стремлении не отходить от логической взаимосвязи общей событийной канвы.

Что бы там и кто бы как не говорил, хронологически непротяженный отрезок времени – где-то семь лет – 1917–1924 гг., стал своеобразным водоразделом двух целых исторических эпох, когда украинский и русский (великорусский) народы разрушили веками господствовавшие устои и порядки, заложили в основу своих взаимоотношений принципиально новые подходы, смыслы и качество. И надо понимать, что делалось это сразу в таком масштабе и на таком моральном, идейном, политическом и содержательном уровнях, аналога которым мировая история не знала.

Безусловно, детонатором и основным двигателем коренных изменений в бывшей могущественной империи послужила социальная революция – свержение самодержавия – оплота социального и национального гнета, победа советской власти, как невиданной ранее политико-правовой основы и государственной модели нового типа общественных отношений. Обретение украинцами национальной свободы, права распоряжаться собственной судьбой являлись не столько прямым результатом национально-освободительного движения, а неотделимой составляющей гораздо более широких, в сущностном отношении подлинно геополитических катаклизмов – таких, как мировая и Гражданская войны, неоднократные масштабные иностранные военные интервенции.