Тут-то приятель Тиля и сделал красноречивый жест: он приставил указательный палец одной руки к локтевому сгибу другой, недвусмысленно изображая инъекцию. «Знаешь, я все-таки надеюсь, что до этого не дойдет», – сказал Тиль. Впоследствии его приятель сказал, что ничего такого не было – ни этой фразы, ни характерного жеста.

Итог среды в целом оказался пугающим. Кто-то из врачей, выйдя на пандус, сказал, что спасатели не прибудут и больница по-прежнему остается предоставленной самой себе. Тиль то и дело испытывал приступы паники, слыша доносившиеся с близлежащих улиц крики людей и выстрелы.

Возвращаясь ночью в свой кабинет, Тиль прошел мимо одного из часовых в штатском, охранявших здание. «Мне дали оружие, – сказал мужчина, обращаясь к нему. – Но я никогда в жизни не стрелял». Это не добавило Тилю спокойствия. Карабкаясь вверх по лестнице в кромешной темноте, он в какой-то момент потерял ориентацию и не смог определить, где находятся перила. Подсвечивая себе экраном сотового телефона, Тиль пробрался в гараж, сел в свой автомобиль и включил в салоне кондиционер, наслаждаясь прохладой. Затем позвонил своим родным в Джорджию и попытался подготовить их к худшему. «Может так случиться, что я вас больше никогда не увижу», – сказал он.

Этот был первый раз, когда у него возникло твердое ощущение, что ему не удастся остаться в живых. Находившиеся в больнице люди не имели возможности себя защитить. Тиль был уверен, что толпы обозленных, долго копивших недовольство людей, вооруженных захваченными пистолетами и винтовками, вот-вот взбунтуются и захватят Мемориал и всех, кто оказался внутри. Враг был совсем рядом. По слухам, целая банда громил притаилась в здании Кредитного союза на противоположной от Мемориала стороне улицы. Коллеги Тиля то и дело спрашивали друг друга, какой смысл убивать их, медиков, пытающихся эвакуировать пациентов и всех, кто находился в больнице. Разговаривая по телефону с женой, Тиль слышал, как дочь рядом с ней в отчаянии кричит: «Почему он там? Он не должен был там находиться!»

Во время почти всех ураганов, свидетелем которых ему довелось стать, Тиль находился в Баптистской больнице, хотя не работал там на постоянной основе. Он был практикующим врачом уже двадцать один год, но ни ему, ни кому-либо из медиков Мемориала не приходилось оказываться в ситуации, которая могла бы подготовить их к проблемам, с которыми они столкнулись. Они, думал Тиль, действительно словно оказались в зоне военных действий.