Вскоре после этого доктор Джон Кокемор отвел Бальца и его пожилую сестру в начало очереди на посадку в лодки. Бальц был уверен, что Кокемору известно его мнение об эвтаназии. Он считал его приверженцем «философии губернатора Лэмма». В начале 80-х они с Кокемором некоторое время работали вместе, но затем их пути надолго разошлись. Эти двое были невысокого мнения друг о друге. Кокемор позднее смеялся над предположением Бальца, что он посадил его в лодку, чтобы старый доктор не стал помехой и можно было бы спокойно провести эвтаназию. Кокемор назвал эту идею «выдумкой», которая, по его мнению, стала результатом того, что Бальц испытывал чувство вины из-за смерти одной из своих давнишних пациенток.

Страдавшая болезнью Паркинсона семидесятивосьмилетняя женщина с серьезным нарушением двигательной функции умерла в Мемориале в тот самый четверг, вскоре после того, как Бальц в последний раз ее осмотрел. Состояние ее при этом не было таким уж тяжелым. Бальц госпитализировал женщину незадолго до урагана ради ее безопасности, поскольку для ухода за ней необходимо было специальное оборудование, от которого, по сути, зависела ее жизнь. Бальц делал это всякий раз, когда на город надвигался ураган, все восемь лет, на протяжении которых женщина была его пациенткой. При этом он по ее просьбе всегда подписывал решение о непроведении ей реанимационных мероприятий: пациентка не хотела мучиться, если ее сердце или дыхательная система вдруг откажут. Ее сиделка, преданно ухаживавшая за ней сестра, не смогла остаться с ней в Мемориале.

Смерть женщины удивила Бальца. У нее были парализованы голосовые связки, поэтому она не могла говорить. Неужели ее подвергли эвтаназии? Бальц решил выяснить, что произошло, и, если его предположения оправдаются, на ком лежит ответственность. Он дал себе слово, что в случае, если его опасения подтвердятся, он не будет молчать.

* * *

В душе специального агента Вирджинии Райдер также кипело возмущение. То, что произошло в Мемориале, было неправильно, не помещалось ни в какие рамки. Это было нарушением самих законов жизни, противоречило основам католической религии – а Райдер была католичкой. Но она умела мыслить гибко. Она твердо знала, что сама никогда бы не захотела подвергнуться эвтаназии, но была в состоянии понять, что в каких-то ситуациях некоторые люди могут предпочесть такой выход. Ей было известно о деле доктора Джека Кеворкяна, который в то время уже сидел в тюрьме. Он создал настоящий конвейер смерти и помогал уйти из жизни больным с онкологией в последней стадии, с прогрессирующей деменцией, которая лишала людей памяти и независимости. Райдер могла все это если не оправдать, то, по крайней мере, понять. Но разница между доктором Кеворкяном и врачами Мемориала состояла в том, что первого пациенты сами просили оказать им последнюю услугу. Что же касается врачей Мемориала, то они, насколько ей было известно, действовали без согласия больных.