Райдер знала, что одного из старших братьев Анны Поу назвали Фредериком в честь отца, который был врачом. Спецагенту было известно и то, что он использовал фальшивые имена и фамилии – Джонни Моралес и Сесилио Ромеро. Как и то, что он находился в федеральном розыске по ордеру Управления по борьбе с наркотиками, причем входил в список самых опасных преступников. Его обвиняли в распространении наркотиков. А проживал он, если верить последним оперативным данным, в Мексике.

О том, что за человек Анна Поу, Райдер знала только опосредованно, по рассказам. Представления спецагента о ней складывались в основном из результатов опросов свидетелей, которые проходили в медицинских кабинетах, пахнущих дезинфекцией и освещенных люминесцентными лампами, и жилых помещениях, которые менялись, словно в калейдоскопе. Впрочем, бывало и так, что Райдер беседовала с людьми в хорошо знакомом ей конференц-зале здания в Батон-Руж, где она работала, или за столом в кабинете – ее собственном или Шафера.

Райдер тщательно собирала слова и фразы, которые использовали свидетели при описании Анны Поу. «С пышными волосами». «Нервная». «Невероятно преданная своему делу». Из этих мазков и штрихов постепенно складывалась общая картина.

Райдер собрала кое-какие предметы, к которым, по словам других сотрудников больницы, прикасалась Анна Поу. Пластиковый поднос. Пластмассовый выдвижной ящик стола. Пустые флаконы из-под морфия. Использованные шприцы. Все это спецагент собрала и отправила в криминалистическую лабораторию. Теперь она ждала результатов, надеясь, что эксперты получили имевшиеся на предметах отпечатки пальцев.

Чаще всего Райдер представляла себе Анну Поу, когда в очередной раз оказывалась в душных и темных помещениях Мемориала – в реальности или в собственном воображении. В такие минуты Поу так и стояла у нее перед глазами. Райдер казалось, что она ходит за Анной Поу по пятам – то при свете дня, то в ночной темноте. И в душе у нее крепло убеждение, что расстояние между ними сокращается.

В начале декабря Райдер, Шафер и их коллеги снова приехали в Мемориал вместе с фармацевтом «Лайфкэр» Стивеном Харрисом. Со времени урагана прошло три месяца, и здание Мемориала буквально кишело рабочими-ремонтниками, администраторами и людьми, приехавшими ненадолго, как и сотрудники офиса генерального прокурора штата. Бывшие члены персонала больницы, врачи и медсестры, возвращались, чтобы забрать личные вещи. Рабочие, собиравшиеся на объекте каждый день, обдирали грязное ковровое покрытие, пытались высушить все еще сырой пол, откачивали воду из лифтовых шахт, заменяли проводку, проржавевшую от воздействия фекалий, просочившихся в здание через решетки канализационного коллектора, счищали со стен остатки штукатурки, которая осыпалась, словно эмаль с больных зубов. Каждый рабочий ежедневно подписывал листок-предупреждение от «Тенет хелскэр», в котором, в частности, говорилось: «Собственность компании находится в состоянии, которое не является безопасным. Поэтому вошедший в принадлежащее компании здание может подвергаться повышенному риску, связанному с возможностью получения травмы или смерти». Ставя под текстом свою подпись, рабочие тем самым подтверждали, что входят в здание больницы по своей воле, на свой страх и риск, и в случае, если с ними что-то случится, не будут подавать на «Тенет» в суд.