Они буквально жили этим расследованием, с самого утра до поздней ночи. Каждый день. Каждый день. Каждый день. Они устраивали закрытые совещания в кабинете Шафера, делая бесконечне пометки на страницах большого блокнота, и мозговые штурмы в курилке на улице. Они то и дело ездили в Новый Орлеан, где растянутые повсюду голубые брезентовые навесы постоянно напоминали о трагедии.

Шафер и Райдер без конца разговаривали о деле и о расследовании, постоянно обменивались идеями и по очереди анализировали их. Их отношения не были отношениями между сотрудником офиса прокурора и следователем. Да и вообще в этом деле не существовало отдельно ни Райдер, ни Шафера. Были они. Это было их дело, они вместе пытались докопаться до истины и вместе решали, что делать дальше. Дошло до того, что они и думать стали почти одинаково. Такие партнерские отношения встречаются нечасто. Их сотрудничество переросло в крепкую дружбу. С Шафером ничего подобного раньше не случалось, и он наслаждался каждой минутой общения с Райдер.

Как-то ему пришло в голову, что они с Райдер напоминают Розалинд Рассел и Кэри Гранта в фильме «Его девушка Пятница». Она – упрямая идеалистка-правдоискательница. Он – хитрый интриган и циник, понимающий, что она нужна ему. Оба верны своему призванию и обожают свою работу. Два своевольных, уверенных в себе человека, которые лучше всего уживаются, когда заняты каким-то важным общим делом. Тогда они заканчивают друг за друга фразы, с готовностью зажигают друг другу сигареты (впрочем, Райдер не курила) и точно знают, что в тот или иной момент думает другой.

Они идеально подходили друг другу. Шафер не умел набирать тексты на компьютере – Райдер могла за минуту напечатать тысячу слов. Он радовался, когда видел ее, потому что это означало, что его ждет интересный, полный событий день. Шафер прекрасно понимал, что удовольствие, которое они с Райдер получали от работы друг с другом, – нечто необычное. Он чувствовал, что Райдер – единственный человек, с которым он может говорить о чем угодно. В то же время он сознавал, что вряд ли сможет поделиться деталями дела о событиях в Мемориале со своей женой. Собственно, о таких вещах не принято было говорить ни с супругами, ни с кем-либо еще вне их профессионального круга. Нельзя, чтобы секретная служебная информация доходила до местного бакалейщика или соседей – или кого-то еще постороннего.

Шафер знал, что его жена понимает: он полностью погружен в расследование какого-то дела. Ему было известно, что она переживает из-за того, что он слишком много работает и что это может повредить его здоровью.