В июне Шафер получил письмо от адвоката, представлявшего интересы семьи пациента «Лайфкэр» Джона Рассела. Это его Джина Избелл пыталась спасти, вручную проводя вентиляцию легких, пока волонтеры спускали его вниз после того, как в больнице отключилось электричество. Когда он умер, Джина какое-то время постояла у его тела, а затем отвезла его в часовню. Джон Рассел был первым, кого доставили туда после смерти и над кем прочел молитву отец Марси. Адвокат написал Шаферу, потому что прошел уже почти год, а женщина, с которой Рассел состоял в браке сорок два года, и ее дочь ничего не знали об обстоятельствах его смерти. Они получили из офиса коронера свидетельство о смерти, но в нем не было указано, когда именно он умер и по какой причине. «Незадолго до урагана он выглядел довольно бодрым и пребывал в здравом уме, – писал юрист. – Именно тогда, перед ураганом, его родственники виделись с ним в последний раз. Я пытался связаться с офисом коронера в Новом Орлеане, но на мои звонки никто не ответил». В свидетельстве о смерти говорилось, что «расследование не закончено». Именно поэтому в документе не была указана причина смерти. Родственники Джона Рассела забеспокоились и стали думать, что, возможно, генеральный прокурор штата прав, подозревая, что пациентам Мемориала сделали смертельные инъекции.

Стремление людей найти останки близких, погибших в результате катастрофы или стихийного бедствия, было настолько естественным и понятным, что возникло даже особое направление идентификации останков по ДНК. Новые методы использовали данные антропологии, криминалистики, молекулярной биологии, генетики и информатики. Именно они применялись при идентификации костных останков, извлеченных из массовых захоронений в Боснии и Герцеговине, при установлении личностей погибших в результате цунами на пляжах Пхукета в Таиланде, а также – на протяжении многих лет – при идентификации фрагментов останков, обнаруженных в Нью-Йорке на том месте, где до 11 сентября 2001 года стояли башни-близнецы Всемирного торгового центра. Для установления личности Джона Рассела был использован образец ДНК, взятый из его левой берцовой кости. Также были учтены особые приметы – в частности, татуировка на левой руке в виде черепа и скрещенных костей и надписи: «Я был таким, как вы. Вы станете такими, как я».

На поиски тела Рассела у его вдовы ушло три недели, но увидеть его она так и не смогла – слишком далеко зашел процесс разложения. Останки были использованы для установления личности умершего, а затем, через два месяца после урагана, переданы погребальной конторе для похорон. Вдове Рассела, естественно, хотелось больше знать о смерти мужа. Шаферу не было об этом известно, но после урагана на фоне посттравматического стресса женщина перенесла тяжелое нервное расстройство: она все время представляла себе, как ее супруг страдал от жары. Она не знала, что он умер еще до того, как в больнице началось самое страшное – то, о чем впоследствии рассказывали СМИ. Получив письмо, Шафер на следующий же день позвонил адвокату семьи Рассела, а также отдал необходимые распоряжения, чтобы тому отправили копию его истории болезни.