Также в июне Шафер и Райдер встретились с главной медсестрой отделения акушерства и гинекологии Мемориала Марироуз Бернар. Она рассказала об успешном вывозе новорожденных в первый день наводнения, а также сообщила, что организовала двухчасовые смены медсестер для ухода за взрослыми пациентами, находившимися на втором этаже. Она видела, что пациенты мучаются от жары, и лично ввела несколько доз ативана, седативного препарата, одному больному, который явно чувствовал себя плохо и все время кричал: «Мама! Мама!» Марироуз Бернар заявила, что не слышала, чтобы кто-нибудь говорил об эвтаназии, и Райдер и Шафер не стали на нее давить. Бернар также сообщила, что в четверг днем, когда она покидала Мемориал, примерно пятнадцать пациентов, «очень, очень тяжелых, в ужасном состоянии», оставались на втором этаже на попечении врачей Анны Поу и Джона Тиля, а также нескольких медсестер. Она сказала, что покинула больницу на лодке и что ей разрешили взять с собой кота. Марироуз Бернар надеялась найти членов своей семьи, которые пытались уехать за день до этого, но застряли в конференц-центре Нового Орлеана. Но вместо того, чтобы заниматься поисками родных, Марироуз провела ночь на развязке федерального шоссе № 10 чуть ли не в обнимку с другими сотрудниками больницы, сбившимися в тесную группу. «Потому что нашим жизням угрожала опасность», – пояснила Бернар.

У Шафера мелькнуло смутное воспоминание. «У вас, кажется, брал интервью кто-то из журналистов…» – начал он.

Бернар сказала, что дала интервью корреспонденту телеканала «Фокс ньюс». «Она спросила меня: «Почему вы остались в больнице, хотя давно уже могли бы спать в своей кровати? Почему?» И я ответила: «Потому что я – медсестра».

«Значит, вы та, кого я тогда видел по телевизору», – кивнул Шафер.

«Я сказала, что я медсестра, а медсестры именно так и должны поступать».

Бернар оказалась именно той медсестрой, которую Шафер постоянно цитировал после того, как провел некоторое время в Атланте со своей семьей. Он находился там после смерти дочери и увидел интервью Марироуз Бернар по телевизору. Ее слова всколыхнули в душе Шафера воспоминания о матери, преданной своему делу медсестре в белой косынке, которая работала в больницах в 40-е годы. «Да, вы та самая. Теперь я вспомнил. Совершенно точно».

«Мы делали все, что могли», – сказала Бернар. Шафер обошел стол и попросил у адвоката Бернар разрешения обнять ее. Тот сказал, что решать клиенту. Марироуз встала, и они с Шафером крепко обнялись.

* * *

В конце июня произошло важное событие, касавшееся дела, которое Райдер и Шафер пытались выстроить против Поу. В мае Верховный суд штата Луизиана закрыл представителям следствия доступ к любой информации, которой Анна Поу успела поделиться с адвокатом «Тенет» Одри Эндрюс до того момента, как та проинформировала ее, что представляет интересы не ее, а исключительно компании. Однако Шафер и Райдер получили полное право использовать в своих интересах все, что Поу сказала Эндрюс или директору «Тенет» по связям со СМИ после этого. Райдер и Шафер тут же потребовали предоставить им возможность опросить двух упомянутых сотрудников корпорации. «Тенет» дала согласие на их встречу со следователями. Однако адвокат Анны Поу, Рик Симмонс, снова обратился в суд, чтобы этому воспрепятствовать.