– А ты сам не хочешь, чтобы тебя похоронили в Ирландии? – спросила Энн и снова подумала, как странно, что они сейчас сидят рядом и разговаривают. Из-за нее его едва не похоронили много лет назад.

Кейт вошла в комнату и извинилась за опоздание. Они что, все это время говорили о смерти? О похоронах? На улице настоящий потоп. На дороге случилась серьезная авария. По пути домой Кейт все думала о том, как получилось, что самый страшный человек из ее детства сейчас сидит в ее гостиной и ждет ее возвращения, что теперь они накрепко связаны безграничной любовью к Питеру, они в одной лодке и должны либо вместе грести ему на помощь, либо дать ему утонуть.

Увидев Кейт, Энн вскочила, словно готовясь пуститься наутек.

– Как Питер? – спросила она.

В глазах Фрэнсиса читался тот же вопрос – и тревога за дочь, бледную, измученную, явно пережившую тяжелый день.

– Его взяли. Так что будем ждать, – ответила Кейт.

«Ну вот и все, пора уходить, – подумала Энн. – Надо оставить их в покое. Вернется Питер, и я вернусь. А пока здесь территория Глисонов». Возможно, приедет Лина или кто-то из сестер. Энн никогда не пыталась запомнить их имена. Но потом она подумала о спящих наверху детях, в жилах которых текла кровь не только Глисонов, но и Стенхоупов. Вспомнила первые ночи в больнице. Спать со светом в коридоре было непривычно, медсестры могли войти в любой момент без предупреждения, сорвать с нее одеяло или перекатить ее кровать из одной палаты в другую точно такую же без всяких объяснений. Наверное, ему там будут давать лекарства, подумала она. Главное, чтобы он не стал прятать таблетки под языком или в ухе или швырять их на пол и топтать. В больнице легче всего было тем, кто сразу поддавался, выговаривался на групповой терапии, старался изо всех сил. Питер всегда был прилежным учеником, напомнила себе Энн. Он будет делать все, что скажут, и все у него будет хорошо.

– Кейт, тебе не обязательно сидеть здесь. Вы с детьми всегда можете переехать к нам, – сказал Фрэнсис. – Не забывай об этом. Вместе что-нибудь придумаем. Можно и к сестрам, они не против. Места хватит.

Энн резко обернулась к Фрэнсису. Так и хотелось сказать ему: «Закрой рот!» Вот что ее бесило в этой семье: бесцеремонность, непрошеные советы и отвратительная манера лезть в жизнь других людей. «А Питер куда может переехать? – подумала Энн. – Ко мне?» Внезапно ее пронзила мысль настолько страшная, что подкосились колени. Не бросай его, безмолвно молила она Кейт. Не бросай его. Его столько раз бросали.

Глава двадцатая

Глава двадцатая