Сколько времени прошло с тех пор, как сел за руль, Бонев определить не мог. Болели глаза, ноги дрожали от напряжения, но он не расслаблялся ни на секунду. По бледнеющим и запотевшим стеклам кабины он понял, что начинает светать. Старшина уже четко различал заполненные водой колеи и чувствовал, что скоро догонит роту.

На востоке облака низко опустились к горизонту, и над ними загорелось красное сияние восходящего солнца. Не прошло и десяти минут, как Бонев увидел в редкой акациевой роще боевые машины и суетящихся около них людей. Свернул с дороги и остановился. От толчка солдат вздрогнул и открыл глаза.

— Доброе утро, Орлин! И все-таки мы их догнали! А ты как себя чувствуешь? Прошел у тебя озноб? — спросил озабоченный Бонев, приложив руку к мокрому лбу солдата. — Нет еще, горячий как огонь…

Солдат неожиданно схватил его руку и поцеловал. Большая горячая слеза упала на нее, и старшина отдернул руку.

— Ты что? Хорошенькое дельце! Мы ведь мужчины, и вдруг слезы. Все пройдет, сам увидишь, — сказал старшина, почувствовав, что в горле у него пересохло.

— Внутри жжет, товарищ старшина, не могу дышать! — со стоном проговорил солдат и посмотрел на него горящими глазами.

С этого момента Бонев с трудом мог вспомнить, как развивались дальше события. Может быть, командир роты направил его? Или он сам вызвался отвезти солдата в больницу в ближайший город? Что там у него обнаружили: двустороннюю пневмонию или только острый бронхит?..

Пожилой врач крайне медленно ощупал и прослушал солдата. Потом в коридоре сообщил:

— Здоровье у парня слабенькое, старшина. Хорошо, что сразу доставили в больницу. Вовремя заметили, иначе… — не досказал он, увидев взгляд старшины.

Бонев, уже уходя, попросил доктора сделать все возможное, чтобы к концу учений вернуть им солдата здоровым.

Доктор сдержал слово. Когда учения закончились, Бонев снова на своем заляпанном грязью ЗИЛе заехал в городок и забрал из больницы солдата.

— Мне уже лучше, товарищ старшина. Давайте я сяду за руль, — попросил шофер.

— Сиди смирно и учись, как нужно брать крутые повороты на двух колесах, — шутливо ответил Бонев и по-свойски похлопал его по плечу. — Ах, а учения были на славу! То дождь льет, грязь непролазная, то холод, а мы учимся. Но все кончилось благополучно. А тебе полагается десять дней отпуска по болезни.

— Не много радости от такого отпуска! — пробормотал солдат.

Рота возвратилась в казарму, и притихший было район зашумел, как улей. После обеда старшина построил отпускников и отвел к дежурному. Рядового Бонева не было среди них. Нашел его сидящим на одной укромной скамейке.