Неожиданно в палатку вошел командир части. Все вскочили, и я — в своих безобразных носках. Мне хотелось провалиться сквозь землю.

— Жив и здоров? — дружески спросил он меня.

— Так точно! — выпалил я и почувствовал неловкость, что ничего связного не могу сказать командиру.

— Более сорока километров, товарищ полковник, — нешуточное дело! — хитро улыбнулся старшина.

Казалось, командир понял его намек, минуту-другую помолчал, внимательно посмотрел на находящихся в палатке бойцов и объявил:

— За проявленную находчивость награждаю вас пятнадцатидневным отпуском с выездом на родину! Вы побили рекорд зимнего пешего перехода… — добавил он. — Старшина, подготовьте документы и отправьте его до обеда! А мы пойдем на совещание в штаб, — обратился он к командиру роты и, подхватив его под руку, направился к выходу.

Я был просто поражен.

— Товарищ полковник! Разрешите принять участие в зимних учениях вместе с ротой! — громко попросил я.

Командир полка отправляет меня в отпуск, а я, как осел, упираюсь! Да, теперь ребята действительно подумали, что ночное приключение подействовало на мою психику… Они удивленно смотрели на меня.

— Разрешаю! И очень рад, что у меня такие бойцы! — сказал командир перед выходом.

С этого момента я стал признанным авторитетом у бойцов. Они смотрели на меня с восхищением, старались во всем услужить мне, не упускали случая о чем-нибудь спросить. Старшина сходил куда-то, рассказал, какие у него в роте бойцы. Бурма срочно выпустил боевой листок о моем поступке. И призыв: «Последуем примеру рядового Тимова!» Просил командира роты не создавать столько шума. Он был категоричен:

— Бойцам нужен пример, и ты его показал! А другое поймешь потом…

Кто знает, может быть, командир роты был прав, потому что в течение всех учений солдаты действовали безукоризненно. Ни холод, ни снег, ни усталость, ни бессонница их не пугали. Задачи следовали одна за другой. Если бы об этом рассказывал кто-то посторонний, не поверил бы, но я видел собственными глазами, как посредник выставлял отличные оценки… И в конце, как вы понимаете, — первое место, похвалы, благодарности и хорошее настроение.

Окончилось это зимнее учение, и вот поезд несет меня в Софию. Буду выходить на станции Подуяне. А там на троллейбус — и прямо домой. Без звонка войду в дом и скажу: «Доброе утро, дорогие родители! Ваш сын-солдат прибыл в отпуск!»

Честное слово, разыграю, как артист. Отец в это время, вероятно, будет бриться. Рука у него дрогнет, и он непременно срежет себе под ухом родинку. До сих пор он считал меня легкомысленным. Теперь я имею право на мужской разговор на равных. Нет отца, нет сына, нет ни полковника, ни рядового. Разговор между воинами. Как об этом сказал Бурма: «Перед долгом все равны!»