О судьбе одного из мелких калифов на час, действовавших в Прибайкалье, рассказал партизан-мемуарист. В начале 1920 года в Баргузине стоял отряд Морозова из 40 приисковых рабочих. Помощник командира Кабанов, пьянствовавший на прииске Карафтит, всех прибывавших с низовьев Витима считал шпионами и расстреливал. Однако вскоре Морозов его расстрелял за «страсть Кабанова арестовывать всех… неизвестных ему людей. Он арестовал комиссара т. Комбор, прибывшего из Советской России и ехавшего из Баргузина… вместе с Морозовым, но опередившего последнего на несколько верст. И за это Кабанов поплатился жизнью»[1339]. Характерно письмо Морозова, сохранившееся в фонде Баргузинского уездного ревкома: «…высшая власть в городе Баргузине и уезде принадлежит мне… Шлю привет и сообщаю, что у меня достаточно сил и оружия, дабы подавить тех лиц, кои идут против нас»[1340].

Нередко неповиновение партизан сходило им с рук. Командир крупного отряда в Приморье В. Е. Сержант вспоминал о сепаратизме отступавших весной 1920 года в Амурскую область разбитых японцами отрядов, выделяя прежде всего Шевчука, который смог подслушать телефонный разговор руководства штаба фронта о присылке в его отряд уполномоченного штаба Г. А. Лободы для наведения порядка. Шевчук арестовал Лободу как «контрреволюционера», избил и ограбил, забрав себе его часы. Ревштаб с трудом смог выручить уполномоченного, затребовав его к себе под обещание Шевчуку расследовать «преступления» Лободы, благодаря чему тот «до сих пор носит голову на плечах». Получив указание наказать сепаратиста, Сержант дождался появления его отряда на пароходе и под дулами пулеметов доставил Шевчука с пристани к себе в штаб. На вопросы Сержанта тот сначала «ответил чрезвычайно дерзко», но затем был приведен «к полному осознанию, что его действия в отношении командования были контрреволюционными, грабеж вещей т. Лободы… является мародерством. Тот и другой поступок в момент революции наказываются смертью. Тов. Шевчук, не зная, чем для него кончится наш разговор, впал в уныние…»[1341]. Однако Шевчук после демонстрации силы и словесного внушения был отпущен, что он принял как разрешение действовать прежним образом.

Причудливо складывались судьбы иных осужденных командиров. Яков Владимирович Яшин, будучи в конце 1920 года на командной должности в дальневосточном отряде Петренко, оказался за мародерство приговорен судом отдельного охранного дивизиона в урочище Онучино к расстрелу, однако смог бежать, прихватив лошадь и карабин, которые потом «промотал». После двух лет пребывания на нелегальном положении этот 25-летний авантюрист всплыл под именем Якова Вайнштейна в Иркутске – в качестве заместителя начальника политсекретариата губвоенкомата. В январе 1923 года Яшина-Вайнштейна узнали, разоблачили и арестовали, но казнить не стали. В связи с годовщиной Октября партизанский приговор в сентябре того же года был заменен на 10 лет заключения, а по следующей амнистии срок сократили до шести лет и восьми месяцев[1342].