Чаще всего случаи и грубейшего нарушения воинской дисциплины, и прямой трусости сходили вожакам с рук. При атаке повстанцев против гарнизона на станции Тайшет 8 мая 1919 года погибло до 50 партизан, бóльшая часть которых была из числа принудительно мобилизованных. При этом сводный Бирюсинско-Конторский отряд под командованием И. А. Бича-Таёжного, конфликтовавшего с лидерами Шиткинского фронта, в назначенное время к месту боя не явился. После кровопролитного поражения в Тайшете раздавались призывы судить Бича-Таёжного, но они остались тщетными. Отряд Бича ушел в Шиткино, где сначала занял оборону, но уже на третий день Бич объявил об уходе отряда на Нижнеудинск, велев остальным возвращаться по своим деревням, несмотря на их протесты из‐за страха перед неизбежной расправой. Действительно, все разошедшиеся по домам партизаны сразу были арестованы румынами и – 25 человек – осуждены военным гарнизонным судом в Тайшете к повешению[1369].

Не сильно отличались от Бича-Таёжного и другие шиткинцы. В мае–июне 1919 года между членами комсостава Шиткинского фронта пошли распри. При наступлении белых 14 июня шиткинская армия в 1,5 тыс. бойцов без единого выстрела разбежалась, остались только отрядики П. Криволуцкого, Е. Кочергина и К. Москвитина. Тогда же рассыпались Серафимовский и Байерский «фронты», от которых сохранился малый отряд А. Тришкина, позже присоединившийся к Криволуцкому. Затем отряды объединились и в июле для расследования бездействия штаба выбрали следственную комиссию, передав дело в военно-революционный трибунал[1370], который вряд ли кого-то покарал.

Не имела успеха попытка наказать виновных после разгрома японцами приморских партизан 4–5 апреля 1920 года. Последние не только панически бежали, бросая оружие. Их лидеры явно подумывали скрыться в Маньчжурии. В заключении следкомиссии по делу Ревштаба Прифронтовой полосы Приморской области отмечалась, кроме чисто военных прегрешений Ревштаба, «покупка четырнадцати китайских паспортов за четыре вагона леса», окончательно дискредитировавшая руководство. Но, поскольку «советские работники нужны в данный момент более[,] чем когда-либо», комиссия постановила «не предавать этого дела общественной огласке» и привлечь к ответственности только «отдельных агентов и исполнителей воли Ревштаба»[1371].

Во время наступления белых в Приморье в конце 1921 года пример позорного бегства из Анучино показал сам И. П. Леушин, командовавший с октября приморскими партизанами, – человек некомпетентный[1372] и, по некоторым сведениям, наркоман. Летом 1922 года главари партизан Приморья Бахвалов, М. Вольский, К. Пшеницын требовали его привлечения к уголовной ответственности как труса, наводящего «…панику на низший комсостав, что несомненно сыграло большую роль в смысле деморализации и разложения частей и привело к результатам панического бегства, при чем впереди отступающих войск бежал комвойсками ЛЕУШИН»[1373].