В 1918 году жители русского села Дулдурги, объявив себя большевиками, ограбили бурят Табтанайского сомона, из‐за чего тот «поголовно бежал в ближайшие более или менее благополучные места»[2119]. Министр И. И. Серебренников рассказывал управляющему делами колчаковского правительства «об одном крестьянском приговоре в Забайкалье, в котором заявлялось: земля ничья, народная, поэтому она и должна принадлежать народу, а не бурятам»[2120]. Бóльшая часть бурят-монгольского населения сочувственно отнеслась к установлению белой власти и поддержала как атамана Семёнова, так и японскую помощь в свержении Советов, надеясь на установление государственного порядка и защиту своей земельной собственности[2121].

К первым мероприятиям большевиков буряты симпатий не испытывали. В феврале 1918 года в районе станций Даурия и Маньчжурия красногвардейцы грабили бурятское население, забирая не только лошадей и продукты, но также одежду и деньги; часть бурят подверглась избиениям и пыткам. Красные разгромили Верхне-Тургинский сомон, где «Цугольский хошун, дацаны, хошунные управления, кооперативы и школы подверглись неслыханному осквернению, разгрому и опустошению бандами анархистов и мадьяр»[2122]. При организации в мае 1918 года Даурского фронта под командованием С. Г. Лазо красногвардейские части широко мародерствовали в бурятских селениях, находившихся в окрестностях железной дороги. Анархист Е. Пережогин активно грабил в июне 1918 года бурятское население в Забайкалье, за что вскоре с рядом приспешников был арестован в Чите, но смог освободиться[2123]; Каландаришвили же остался безнаказанным.

Местное население не отставало от красных отрядов. Э.‐Д. Ринчино сообщал, что приспособившиеся к большевикам староверы-семейские «прогоняли бурят с их земель, жестоко разоряли их, устраивали форменные погромы, истребляли бурят даже физически. …После ухода большевиков семейские продолжали свои выступления против бурят, проделывая это под флагом уже белых». А когда последние потерпели поражение, «…в Батанай-Харганском хошуне (волости) был разгромлен целый улус и… все население улуса, до малых детей включительно, было зверски перебито; в соседнем Гочитском хошуне крестьянский отряд разгромил Хошунный ревком и произвел избиение и насилие над окрестным населением»[2124]. Весной 1920 года семейские «с благодарностью вспоминали, что большевики разрешили воспользоваться крестьянам спорной бурятской землей»[2125]. Как писал Ленину Ринчино, русская революция «безмерно ухудшила положение инородческих народностей Сибири, заменив государственное угнетение и империализм угнетением и своеобразным… стихийно-массовым империализмом темных низов крестьянства и демагогических отбросов так называемой революционной интеллигенции»[2126].