Имущественные претензии к коренному населению подогревались традиционным шовинизмом, который унаследовали и партизаны. Например, в отрядах забайкальских повстанцев 1918–1919 годов «…было много анархического элемента, особенно среди казачества, проявлялся шовинизм: „Грабь тварей. Как я рядом встану с ясачным“»[2127]. Вспоминая бой в апреле 1919 года в окрестностях забайкальской станции Пашенная (ныне – Чернышевск-Забайкальский), один из партизан эпически описывал уничтожение воевавших за Семёнова инородцев: «…1‐й Семёновский бурятский полк прижали у Пашенной в угол скрещения бушующих рек. Речки спокойно принимали в свои воды одетых в шубы бурят»[2128].

В январе 1919 года повстанцы расстреляли шестерых своих за ограбление и уничтожение бурятской семьи вместе с детьми в пади Дулдурга по Акшинскому тракту; характерно, что убийцы при допросе не отрицали вины и, убеждая судей не считать бурят за людей, надеялись продолжить аналогичные грабежи[2129]. В январе 1920 года представители бурятских ревкомов жаловались на незаконные реквизиции, произведенные каландаришвильцами в Хоготском хошуне, и на нападение отряда латыша К. К. Байкалова на Хорольский улус, сопровождавшееся грабежом имущества и уводом лошадей[2130]. Тогда же Унэгэтэйский отряд, посланный для обезоруживания бурят, заодно и грабил их; при этом на съезде повстанцев Верхнеудинского и Селенгинского уездов 9 января того же года отрицалось, «что бурятское население разоряется и насилуется восставшим русским народом…»[2131].

Часть коренного населения не смирилась с приходом большевиков: так, на станции Падино (линия Петровский Завод – Хилок) в начале мая 1920 года было найдено 12 трупов красноармейцев, убитых, как предполагалось, местными бурятами[2132]. В апреле 1921 года командование 1‐й Читинской стрелковой дивизии получило из штаба главкома НРА сведения о том, что из тяжелого артдивизиона дезертировали 24 бойца, из которых при следовании через улус было убито бурятами шестеро и ранено трое[2133] – вероятно, это была месть военным за грабежи и насилие.

Кровавые события в самом конце 1919 года произошли в Коротковской волости Верхнеудинского уезда Иркутской губернии. В июле следующего года на II съезде трудового бурятского населения Селенгинского аймака представители Чикойского хошуна указали на «расстрел 69 мирных граждан отрядом Попова без суда и следствия, на грабежи, проводимые соседним крестьянским населением» и вынужденную, в связи с террором, эмиграцию в Монголию[2134]. О жесточайшем партизанском разгроме Чикойского хошуна Селенгинского аймака Ацинского сомона, сопровождавшемся убийством не 69, а около 80 человек и повальным грабежом, красноречиво говорит жалоба примерно 50 бурят-монголов этого хошуна. В декабре 1919 года ацинские буряты получили от жителей окрестных сел Асиновское, Шимбиликское, Захарово и Фомичёво Коротковской волости требование сдать оружие под угрозой объявления «гражданской войны». Затем крупный красный отряд Попова договорился о небольшой дани и назначении делегатов «для объяснения советского режима и выбора сомонного председателя», но, собрав сданные полсотни винтовок и ружей, арестовал до 90 бурят прямо во время схода и учинил дикую резню: