До поры до времени тлели конфликты и в Горном Алтае. В годы Гражданской войны ввиду слабости белой власти отмечалось немало случаев нападения ойротов на русские села, был разграблен Чулышманский мужской монастырь (как отмечал Горно-Алтайский ревком, Алтайский туземный дивизион «зверски расправлялся» с русским населением[2096]). В ответ на попытку силой вытеснить русских за пределы Ойротии начался, как писал советский историк Л. П. Мамет, широкий партизанский террор против «калмыцкого засилья»: «Партизанское движение всей тяжестью обрушилось на [коренное] алтайское население. Были разорены целые аилы, и там, где проходили партизанские отряды, остались разорение и запустение».

Чаще всего коренные жители были лояльны к Временному Сибирскому правительству, надеясь, что оно прекратит стремительную русскую колонизацию. Когда власть Колчака зашаталась, многие ойроты намеревались присоединиться к партизанам, но повальные безнаказанные грабежи и насилие привели к тому, что коренное население вскоре стало опорой белых, активно участвовало в вышеупомянутом Алтайском туземном конном дивизионе штабс-капитана Д. В. Сатунина и наносило партизанам чувствительные потери. В ответ те применяли свое главное оружие – террор и грабежи. Очевидец, наблюдавший поход партизанского отряда Шипулина, отмечал: «У каждого тороки были забиты разным алтайским добром. Вплоть до самого Шипулина – все были пьяны». В результате разгула партизанщины Гражданская война на Алтае, по оценке Л. П. Мамета, из классовой войны превратилась в национальную[2097].

Партизанский вожак И. Я. Огородников описывал поход 1‐го Бийского полка в начале 1920 года:

Разбудили [террором] и горы Алтая, приходят инородцы в оперативный штаб. Жалобы ко мне, у первой мужа нет, у другой тоже. Это был [виноват] 1‐й дивизион тов. Тимошкина. Приходят с передками инородцы, говорят[:] возьмите на мясо быков. Смотреть на них жалко, они и сами совершенно [ничего] не имеют, они плачут[,] кланяются, чтобы ихние подарки приняли. Это то значит ихние подарки, чтобы их не обижали. Я им говорю[:] идите домой и работайте, вас больше никто обижать не будет. Они боялись уходить от меня суток двое. После этого пришлось отдать приказ строгий[:] за убийство и обиды мирных жителей [виновные] будут переданы военно-полевому суду, вплоть до расстрела. Кроме того[,] пришлось арестовать один отряд и заключить под стражу. А также провели в некоторых отрядах чистку[2098].

Разбудили [террором] и горы Алтая, приходят инородцы в оперативный штаб. Жалобы ко мне, у первой мужа нет, у другой тоже. Это был [виноват] 1‐й дивизион тов. Тимошкина. Приходят с передками инородцы, говорят[:] возьмите на мясо быков. Смотреть на них жалко, они и сами совершенно [ничего] не имеют, они плачут[,] кланяются, чтобы ихние подарки приняли. Это то значит ихние подарки, чтобы их не обижали. Я им говорю[:] идите домой и работайте, вас больше никто обижать не будет. Они боялись уходить от меня суток двое. После этого пришлось отдать приказ строгий[:] за убийство и обиды мирных жителей [виновные] будут переданы военно-полевому суду, вплоть до расстрела. Кроме того[,] пришлось арестовать один отряд и заключить под стражу. А также провели в некоторых отрядах чистку[2098].