Для войск ВЧК-ГПУ и ЧОН были характерны зверский шовинизм и поведение типичных оккупантов. Так, в отчете за март 1922 года руководство Туэктинской волости отмечало бесчинства проходящих через нее войсковых подразделений: 1‐й батальон 184‐го полка «убил мирного жителя Каямчана Тильченя, а Семипалатинский коммунистический полк зарубил: девочку 14 лет, мальчика 11 лет, мальчика 6 лет, старика 73 лет и восемь взрослых». Характерно, что местные власти в своих информационных сводках ставили между противоборствующими сторонами знак равенства: «Убито по Абайской волости бандитами и красными 50 человек. С бандой бежавши 33 человека»[2105].

В докладе «О политическом состоянии области» 8 октября 1922 года секретарь Ойротского обкома РКП(б) вынужден был признать, что красные «части отличались такими приемами, как, например, рубка на право и на лево всех и вся (кроме бандитов, конечно[,] с последними они драться не способны)[,] не разбираясь со степенью виновности, причем часто погибали и совершенно не винные при огульном истреблении полудиких туземцев (пример: уничтожение цельного поселка Курзун Песчанской волости с населением в 30 душ, причем погибли женщины, дети, старики и пр.). Командиры частей даже лично пристреливали туземцев только за то, что последние не умеют объясниться по-русски (пример: комполка-186 Злец-Маговец застрелил женщину-инородку[,] едущую из Алтайска[,] только за то, что она не могла с ним по-русски объясниться), полное разграбление целых поселков вплоть до земледельческих принадлежностей»[2106]. Этот же Злец-Маговец после неудачной попытки разгромить войско А. П. Кайгородова в отместку разрушал аилы, угонял скот и «пачками расстреливал» алтайцев, наведя на них «страшную панику» и спровоцировав их массовый уход к повстанцам[2107].

Красный террор приводил к серьезным демографическим изменениям. Партизаны и части внутренних войск, вырезая целые ойротские селения, особенно в южных районах, прилегавших к границе с Монголией, вызвали исход огромной части коренного населения за рубеж. Об ойротских ужасах коммунисты писали в ЦК РКП(б), обращаясь к главному специалисту по национальному вопросу. Так, член ВЦИК Строев сообщал Сталину, что месть партизан ойротам была «чудовищная, первобытная, жестокая и зверская[,] со сплошными убийствами, грабежами, насилием, осквернением очага и верований туземцев», при этом сменившие партизанщину партийные «ячейки и воинские части не ликвидировали бандитизм, а создавали его»[2108].

Как писал в 1925 году в письме Сталину местный большевик и бывший глава Кош-Агачского аймачного исполкома Н. М. Адаев, и после изгнания Колчака партизаны продолжали терроризировать ойротов и казахов. В сентябре 1920 года прибывшие из Монголии 30 жителей села Чёрный Ануй были зарублены местными партизанами, присвоившими затем их земельные наделы. Жители урочища Шишихман Онгудайской волости были разогнаны и частью перебиты, а деревню заселили партизаны из села Белый Ануй, грабившие ее еще в 1919 году. Аналогичная участь постигла население деревни Аюлы Чемальской волости, а упоминавшаяся выше деревня Корзюн (Курзун) Шебалинского аймака была в 1922 году «совершенно вырезана» красными частями. Все эти преступления остались безнаказанными[2109].