В ответ В. И. Шишкин привел убедительные архивные данные из разнообразных и объективных источников, доказавшие полную несостоятельность попыток Шуклецова ревизовать обвинения Рогова в терроре и мятеже[2160]. Однако после книги и более поздней статьи[2161] Шуклецова многие публицисты взяли на вооружение лживые мемуары роговских партизан, заявлявших, что их вожак был оклеветанным героем. Вполне одобрительно написал о Рогове и тогдашний классик сибирской литературы А. Л. Коптелов[2162]. До сих пор это мнение популяризируется частью краеведов, которые опираются на не отвечающие научным критериям публикации в 1990‐х годах воспоминаний роговцев, обелявших своего вождя и самих себя. Так, защищая роговцев, барнаульский краевед Г. Н. Безруков заявил о необходимости их реабилитации в качестве тех, «кого десятки лет незаслуженно клеймили как бандитов, пьяниц и насильников»; при этом он не без оснований уверяет, что обстановка в отрядах Е. Мамонтова или Ф. Архипова «была примерно такая же, как у Рогова». Также Безруков скептически упоминает про «якобы разграбление» Щегловска с Кузнецком и якобы убийства их жителей[2163].

Споры, был ли Рогов беспощадным убийцей и грабителем или же победитель белых в Причумышье и Кузбассе стал жертвой исторической клеветы, активно возобновились в последнее 30-летие, сопровождаясь вводом значимого нового материала[2164]. Среди публикуемых источников особенно заметны мемуары, в которых ветераны-роговцы вспоминают одно, а свидетели их похождений – совершенно иное. Разногласия в оценках советского прошлого активно подпитывают эту дискуссию, чей накал, прежде всего в прессе Кемеровской области и Алтайского края, не остывает. Издания, отражающие позиции властных структур, часто опираются на мнения роговцев. Либеральные журналисты дают слово тем, кто вспоминает жертв погромов (здесь заметен вклад, например, М. Кушниковой и В. Тогулёва, которые ввели в оборот много материала по данной теме).

В своей новейшей работе старается освободить Рогова от наиболее серьезных обвинений историк анархизма Д. И. Рублёв – не касаясь никаких архивов и используя работу известного своими неточностями А. Штырбула, а также публикации лживых мемуаров некоторых партизан-роговцев. Рублёв уверяет, что роговцы убили в Кузнецке «лишь 12 человек», грабить им Рогов-де запрещал и о грабежах ходили только «слухи», конфискованное имущество раздавалось бедноте, а Щегловск они, разумеется, «освободили»[2165]. Игнорируя и опубликованные, и архивные источники, в недавней обстоятельной статье о партизанах Кузбасса беспомощно констатируется: «Распространение слухов о зверствах Рогова, возможно, является провокацией местных мещан и других враждебных Советской власти лиц. Дать взвешенную оценку декабрьским событиям в Кузнецке затруднительно ввиду практически полного отсутствия документальных источников»[2166].