Глава 17 РОГОВСКИЕ ПОГРОМЫ В КУЗБАССЕ
РОГОВСКИЕ ПОГРОМЫ В КУЗБАССЕ
В Кузбассе особенно прославился запредельной жестокостью при чистках «вредного элемента» и грабежами крупный – более 2 тыс. бойцов – отряд Г. Ф. Рогова и И. П. Новосёлова. По свежим следам в партийной прессе 1920‐х годов роговским бесчинствам были даны самые жесткие оценки[2150], а фольклоризированный и сильно искаженный образ самого Рогова наряду с разгромом Кузнецка послужили основой для романа В. Я. Шишкова «Ватага» (1923)[2151]. В ранней советской историографии отряд традиционно клеймился как анархо-бандитский и кулацко-антисоветский, хотя в нем находились и большевики. Известно, что участвовавший в погроме Щегловска большевик с 1917 года И. Г. Ковалёв вскоре возглавил Щегловский уком РКП(б)[2152]. Многие роговцы, разбежавшиеся с награбленным добром после разоружения частями РККА, впоследствии записались в компартию и сделали карьеру. Советскими историками особо отмечалось, что большевику Анатолию (М. И. Ворожцову) удалось расколоть отряд Рогова и все здоровые силы объединить под коммунистическим началом, отделив от эсеро-анархиствующих вожаков и криминального элемента. С точки зрения, высказанной в конце 1960‐х годов кемеровским историком В. А. Кадейкиным и томской исследовательницей М. Е. Плотниковой, Рогов был отважным народным вожаком, однако анархически-погромная деятельность и организация антисоветского мятежа в мае 1920 года в целом перечеркивали значение его активной борьбы с Колчаком[2153].
С тех же 60‐х годов негативные оценки роговщины в трудах Кадейкина, Плотниковой и подпольщицы А. Н. Геласимовой активно оспаривались роговцами, в том числе бывшим под следствием в 1920 году командиром роговского батальона В. А. Булгаковым (только в 1988 году их давнее письмо с протестом против «очернения» Рогова решился опубликовать академический журнал «История СССР», не дав, однако, никаких комментариев)[2154]. Под явным влиянием этих лиц вполне положительно в начале 1980‐х годов начал оценивать Рогова новосибирский историк В. Т. Шуклецов, ранее писавший о нем в соответствии с историографической традицией и крайне небрежно указывавший как на совершенно мифический «судебный процесс» над Роговым и Новосёловым, якобы ставший «школой политического воспитания масс», так и на то, что Рогов, Новосёлов и П. Лубков были расстреляны «по суду трибунала»[2155], хотя ни один из этой троицы официально расстрелян не был[2156].
В монографии, изданной в 1981 году, Шуклецов резко изменил свое мнение о Рогове и, опираясь на некоторые крайне тенденциозные партизанские мемуары, представил его одним из лучших партизанских вожаков Сибири, щедро приписав ему руководство победоносной 10-тысячной армией[2157] и полностью отрицая участие как в разгроме Кузнецка, так и в майско-июньском восстании 1920 года – якобы Рогов никак не был замешан в антисоветском мятеже и оказался убит «по недоразумению»[2158]. Вероятно, под влиянием книги Шуклецова в итоговой советской монографии о партизанщине Я. С. Павлов, бегло упоминая фамилию Рогова, уверял, что тот отличался всего лишь «политическими колебаниями и неустойчивостью», а главным лицом в истории погромных отрядов Кузбасса, затем поднявших антисоветское восстание, был исключительно анархист Новосёлов[2159].