Известно, что летом 1918 года Ленин отдавал приказы быть готовыми к сожжению Баку и уничтожению Архангельска, но дальше моральной готовности дело тогда не пошло. В Сибири и на Дальнем Востоке тоже: в июле 1918 года, при отступлении из Иркутска, власти Центросибири решили взорвать основные сооружения и здания города, поручив это подрывникам отряда Каландаришвили, но в итоге иркутские большевики настояли «…в интересах трудящихся города не производить разрушений в Иркутске…»[2274] Эсер-максималист вспоминал о ситуации в Благовещенске:

Благовещенский Ревком, состоящий в большинстве из коммунистов (Трилиссер, Жданов, Яковлев, Степан Шилов, Боровинский и др.)[,] действовал исключительно методами Тряпицына и Нины. Летом 1920 года, подготовляя эвакуацию города, в ожидании наступления японцев, Амурский Ревком спешно вывез в безопасное место все ценности и организовал конспиративную тройку в составе коммунистов Бушуева и Ниландера и максималиста С. Бобринёва, которым было поручено разработать спешно план эвакуации и наметить те укрепленные каменные здания, которые Ревком предполагал взорвать в случае оставления города… <…> Решено было, что все трудовое красное население уйдет в тайгу с партизанами, а остаться может только контр-революционный элемент, которому пусть не останется камня на камне…[2275]

Благовещенский Ревком, состоящий в большинстве из коммунистов (Трилиссер, Жданов, Яковлев, Степан Шилов, Боровинский и др.)[,] действовал исключительно методами Тряпицына и Нины. Летом 1920 года, подготовляя эвакуацию города, в ожидании наступления японцев, Амурский Ревком спешно вывез в безопасное место все ценности и организовал конспиративную тройку в составе коммунистов Бушуева и Ниландера и максималиста С. Бобринёва, которым было поручено разработать спешно план эвакуации и наметить те укрепленные каменные здания, которые Ревком предполагал взорвать в случае оставления города… <…> Решено было, что все трудовое красное население уйдет в тайгу с партизанами, а остаться может только контр-революционный элемент, которому пусть не останется камня на камне…[2275]

И следует учитывать, что при паническом отступлении из Хабаровска 22 декабря 1921 года большевики, согласно телеграфному сообщению белых, сожгли железнодорожную станцию, «взорвали церковь[,] больницу [и] много казенных и частных домов[,] вагонов [со] снарядами и прочим имуществом»[2276]. Подтверждая этот вандализм, член Дальбюро ЦК РКП(б) В. А. Масленников писал про «ненужное разрушение» пароходов Доброфлота и станции при отступлении. Здесь же Масленников отмечал, что «нужно было себе представить возмущение населения», узнавшего про «ненужный расстрел 22‐х арестованных ГПО при уходе из города»[2277]. Чуть позже хабаровская пресса дала описание торопливо брошенного здания облотдела ГПО, в подвале которого были обнаружены резиновые плети с медными наконечниками, колотушки с набалдашниками и прочие подобные орудия труда чекистов[2278].