Был начат массовый террор, которому была придана некоторая законность путем организации особых секретных трибуналов, которые заседали непосредственно в арестных помещениях в ЧК и в тюрьме по ночам. Председательствовали в этих трибуналах Железин, Оцевил[л]и.

В трибуналы водили людей, которых ночью арестовывали работники ЧК и с конвоем приводили в тюрьму или в ЧК, где заседали трибуналы. Последние в течение 10–15 минут вели судебное следствие и тут же выносили приговор, который на 90% влек за собой смертную казнь. Приговоренных передавали в особые, специально созданные команды, которые скручивали руки и связывали приговоренных в группы и вели на катера, на которых отвозили на фарватер[,] и там приговор приводили в исполнение[,] обычно холодным оружием. Трупы сбрасывали в воду… Небольшую часть оправдывали и отпускали, а некоторых отправляли в тюрьму.

Помимо такого вида террора… проводился и бессудный террор. Вернее, не террор, а просто убийства, которые творили некоторые из‐за сведения личных счетов, некоторые даже с целью грабежа, некоторые эти убийства и безобразия творили именем ЧК, как устроившийся на работу в ЧК уголовник [А. М.] Мордвинкин, спившийся Морозов. <…> Террор этот особенно остро проводился в течение 4–5 дней в конце мая. В эти дни расстрелянных было несколько сотен, а вообще-то, он проводился и после этого, не прекращался и во время эвакуации, и в пути, и в Удинске и в Керби [—] вплоть до ликвидации Тряпицына. <…> Одновременно с посылкой команд для сожжения промыслов была выслана экспедиционно-карательная команда в количестве 5 человек с членом исполкома Есиповым Игнатием во главе для проведения чистки среди некоторых крестьян низовья Амура[2281].

Тряпицын открыто говорил, что три четверти населения города состоят из контрреволюционеров и притаившихся «гадов»[2282]. Крича на заседаниях полномочного военно-революционного штаба, созданного облисполкомом 13 мая: «Тер-рор! Тер-рор без жалости…!», Тряпицын и Лебедева подписывали весьма красноречивые документы с требованиями к начальникам комиссариатов и учреждений спешно ликвидировать врагов. Такие требования получили все руководители. Например: «Мандат Пахомову. Срочно предписывается вам составить список лиц, подлежащих уничтожению. Революционная совесть ваша». Или приказ от 24 мая командиру 1‐го полка: «Военно-революционный штаб предписывает вам привести в исполнение смертный приговор над арестованными японцами, находящимися в лазарете, а также над осужденными лицами, находящимися в тюрьме» (среди последних были и восемь коммунистов-«заговорщиков»)[2283].