Осенью 1922 года в производстве Следчасти Главного военного суда НРА и флота ДВР также находилось дело бывшего начальника штаба Военно-уполномоченного Амгуно-Кербинского приискового района Петра Григорьевича Тентерева, обвинявшегося в недонесении и пособничестве преступлениям Ганимедова. Тем не менее Тентерев тогда же был освобожден под поручительство какого-то высокопоставленного лица[2370].

В конце 1922 года один из пионеров тряпицынщины, Ф. П. Павличенко, организовал под Хабаровском самостийный отряд из 40 бойцов, желая воевать с «гнилым буфером» в лице ДВР. Вскоре он разочаровался в таком выборе цели и был убит видным партизаном Худяковым, а этот отряд, грабивший обозы, возглавил Зайцев. Среди остальных участников были известные И. Лавров-Тигров (автор мемуаров) и Шишкин, а также Четырин, Норвелло, И. Павлов. В 1923 году посланная военная экспедиция перестреляла часть шайки, а уцелевших взяла в плен (их потом судили). Сам Зайцев сбежал, но был убит «туземцами», которые представили его труп начальнику экспедиционного отряда[2371].

Оценивая тряпицынский террор, следует подчеркнуть его отчетливо расистский оттенок: русские партизаны особенно охотно убивали евреев и китайцев, китайские и корейские – японцев[2372]. Также в чистке выявилась другая чудовищная сторона – преимущественное истребление детей и женщин, как перед эвакуацией, так и после. Детей уничтожали вместе с матерями, женщин перед казнью обычно насиловали. Основную часть жертв убивали холодным оружием, старательно уродуя как казнимых, так и трупы. И при коммуне, и при эвакуации партизаны специально уничтожали детей как лишнюю обузу, прикалывая их, рубя и топя.

У этих небывалых жестокостей имелась идеологическая основа: дети «буржуев» считались тоже «буржуями», только маленькими. Сначала перебили почти всех японских детей. Один из тряпицынских соратников вспоминал, как на его глазах партизан-китаец со словами «Вырастет, все равно будет сволочь» застрелил японскую девочку. В ночь на 13 марта японских женщин с детьми зверски убили на берегу Амура; в выкопанную в снегу яму часть детей, самых маленьких, бросили живыми[2373]. Как явствует из материалов суда над Тряпициным, «членов еврейского общества… на пароходе отвозили на Амур и топили больших и маленьких»[2374]. Затем партизаны сознательно стали убивать и остальных маленьких горожан. В судебных документах есть вполне недвусмысленные упоминания об этом. Так, на вопрос «Говорили ли Вы, что в городе нужно уничтожить шестилетних детей[,] так как молока в городе мало?», председатель облисполкома Ф. В. Железин (на суде охарактеризовавший себя большевиком, «старым советским работником, строго стоящим по убеждению на платформе советской власти») ответил, что о шестилетних не говорил, но «действительно высказался, что буржуазные дети свыше 12–13 лет уже неисправимо вредны»[2375]. Среди партизан было распространено мнение, что дети старше пяти лет способны запомнить убийства родных и могут потом мстить. Среди выброшенных Амуром трупов были обнаружены, в частности, изощренно рубленное тело «мальчика-гиляка 12–13 лет» и «труп мальчика лет 14–15, страшно изуродованный»[2376].