Убийства были не только смыслом, но и развлечением, видом досуга. Эвакуировавшиеся партизаны И. П. Смолина под селом Удинск, «повеселев» в связи с концом трудного путешествия, разыскали нескольких китайцев «и утопили их в реке, причем экзекуцию эту… обозники, ломовые извозчики Зюзин и Никулин» произвели как добровольцы. С. Птицын восклицал: «До чего мог людей довести вид постоянных убийств, что вполне мирные люди, достаточно пожилые, отцы семейств просили, как милостыни, у Смолина разрешить акт убийства совершить именно им!»[2377]

Цифру погибших в Николаевске и по области в целом сколько-нибудь точно установить пока невозможно. В городе было около 20 тыс. горожан или более (вероятно, считая белый гарнизон и японский отряд), эвакуировано – около 9 тыс. Часть населения, судя по всему небольшая, смогла бежать. Основная часть неэвакуированных горожан была уничтожена. Но партизанский террор сильно ударил также по сельской местности и эвакуированным. По крайней мере, самими партизанами в прессе и на суде говорилось об уничтожении около половины населения области, включая, очевидно, и тех, кто погиб от лишений во время принудительного переселения из областного центра. Председатель Сахалинского нарревкома Г. З. Прокопенко в конце 1920 года сообщал правительству ДВР, что «пол[-]области разрушено и половина населения выбита [и] спущена под лед»[2378].

К началу 1920 года руководители коммуны оценивали население области почти в 30 тыс. человек[2379]. В результате партизанской резни оно в том же году сократилось, по некоторым данным, до 10 тыс. человек[2380], а саму Сахалинскую область вскоре ликвидировали, слив с Приамурской. В конце 1920 года руководство Сахалинской области определяло численность ее русского населения в 17 тыс., «инородческого» – в 1,2 тыс. человек[2381]. Таким образом, минимальное число жертв тряпицынщины в одном Николаевске можно оценить, как полагали и современники событий, в 5–6 тыс. человек (включая белый гарнизон и японцев). По прикидкам же сахалинских властей – исходя из 18 тыс. выжившего населения, – цифра потерь в целом по области была на уровне не менее 10 тыс. человек, включая умерших от голода и лишений.

Партизан Тряпицын, создав Сахалинский облисполком, свою власть именовал советской, являясь полномочным и признанным большевиками руководителем региона. Отметим, что уничтожение семей тех, кто уже был затронут террором, практиковалось также на Дону в период «расказачивания» и было широко повторено чуть позднее – во время чекистского террора 1920–1921 годов в захваченном Крыму. Таким образом, Тряпицын ко всему прочему являлся одним из идеологов и практиков массовых чисток гражданского населения, включая сознательное уничтожение детей. Сепаратизм, терроризм и ультрареволюционный авантюризм Тряпицына привели к ликвидации его диктатуры руками партизан по инициативе большевиков и, вероятно, их спецслужбы.