Многие стихийные последователи Бакунина действовали именно по его заветам относительно необходимости «морализации» народа с помощью криминальной стихии. Одесский анархист Ушеров заявлял: «Достаточно увидеть на человеке белые перчатки, чтобы признать в нем врага, достойного смерти…»[2416] В подполье анархисты охотно участвовали в организации террористических актов. Молодой анархист С. И. Васильев (кличка Василёк) в Амурской области и Благовещенске при белых «…проповедывал террор и сам лично участвовал в террористических акциях. …Напр[имер], он собственноручно убил в Алексеевске Бабицкого, сам охотился на знаменитого „Кешку Косого“, организовал покушение на жизнь начальника политической контр-разведки Ф. Д. Васильева». Однако в последнем случае револьвер Василька дал осечку, и террорист был застрелен своим однофамильцем[2417].

Среди анархистов попадались просто выдающиеся мастера «эксов». Так, во Владивостоке в июне 1919 года был арестован видный анархист Иван Петрович Федорец (он же Малий), известный как участник более 30 экспроприаций на Юге России. Он вместе с Иваном Шмачилиным и Иваном Стрельским (тоже арестованными) осенью 1918 года участвовал в ограблении Владивостокских временных вагоносборочных мастерских[2418].

По воспоминаниям одной англичанки, анархисты в Ростове-на-Дону в 1918 году выделялись искусством грабежа: тогда как красноармейцы и матросы, врываясь в дома и учреждения, просто набивали грузовики мебелью, коврами, постельным бельем и мануфактурой, анархисты, с особой тщательностью разыскивая ценности населения, «…в надежде обнаружить тайники даже обрывали обои в квартирах. Не щадя женской скромности, они запускали руки дамам за пазуху, если подозревали наличие спрятанного там кошелька. Девушек же подчас раздевали, проверяя, не спрятаны ли в корсетах драгоценные камни. При обысках анархисты обшаривали каждую комнату, рылись в бумагах, трясли книги и даже ворошили печную золу»[2419].

В марте 1918 года в Лохвицу Полтавской губернии вступил 9‐й полк анархистов-коммунистов-террористов, убивший помещика Русинова и усердно грабивший население. Из дома Русиновых вытащили «мундиры Александровской эпохи, треуголки, дамские манто, шляпы, какие-то кружева и напялили все это на себя и на лошадей… <…> Два дня бушевал девятый полк и потом выступил по направлению к г[ороду] Ромны. Собственно, полка не было, двигался громадный обоз с награбленным барахлом, так как у каждого солдата были свои сани, на них сидели разодетые женщины и стояли граммофоны, которые все играли на разных языках»[2420]. Похожим образом выглядели обозы и махновской армии, и многих красноармейских отрядов.