Собрание комсостава 7‐го полка «Красных орлов» 17 декабря того же года, через неделю после захвата Барнаула, констатировало, что чем больше побед, тем больше произвола, «самоволия со стороны товарищей продолжаются и усиливаются». Для борьбы с этим следует повысить дисциплину, накладывать взыскания через полковой суд и «не разрешать своим людям собираться кучками для неофициальных митингов»[2424].

В том же месяце отряды 4‐го корпуса Западно-Сибирской армии Мамонтова, возглавляемые анархистом М. С. Козырем, заняв Усть-Каменогорск, Семипалатинск, станицы Озёрскую, Талицкую, Старо-Семипалатинскую и др., чинили в городах и окрестностях самосуды, а также мародерствовали. В Усть-Каменогорске были сразу зарублены городской голова, протоиерей и владелец типографии. Современник писал: «Когда партизанская армия заняла Семипалатинск и Усть-Каменогорск, то казачьи станицы… подверглись большому грабежу со стороны местных крестьян и партизанских отрядов. Грабеж принял такой размах и такую форму (бросали казаков под лед и т. д.), что советская власть… вынуждена была первым делом принять меры к прекращению этой резни и к урегулированию взаимоотношений между казаками, крестьянами и киргизами…»[2425] Командование 5‐й армии выпустило воззвание «К рабочим, крестьянам, трудовым казакам и инородческому населению Сибири», где говорилось, что «нашлись темные элементы среди некоторых… партизанских частей и стали производить грабеж и насилие в казацких станицах Усть-Каменогорского у[езда]. Пусть знают казаки, что все это делается против воли советской власти»[2426].

Однако об истинном отношении даже к ревкомам казачьих станиц красноречиво говорил приказ № 1 Сибревкома по Сибирскому казачьему войску: «Ревкомы обязаны зорко смотреть за тем[,] чтобы в станице не было никаких контр-революционных выступлений с чьей бы то ни было стороны. <…> Поэтому в случае обнаружения в их станицах неотобранного оружия или офицеров и чиновников, о которых они не дали требуемых сведений, Ревкомы будут подлежать самому строгому суду вплоть до расстрела, как соучастники в контр-революционных и мятежных замыслах»[2427]. Буква приказа, таким образом, требовала расправы с контрреволюционерами, а его дух подразумевал террор и в отношении потенциальных врагов революции.

После того как пала власть Колчака, во многих городах и селах на огромных территориях Сибири и Дальнего Востока установилась власть повстанческих отрядов, снабжавшихся за счет местного населения и проводивших среди него беспощадные чистки. Это и была, по мнению партизан, та настоящая мужицкая власть, задача которой прежде всего расправа со всеми ненавистными белыми насильниками, засевшими в городах, волостных центрах и обычных деревнях. Партизаны, искренне считая, что это именно они свергли белых и должны остаться хозяевами региона, зачастую не признавали центральную власть. Столкнувшись с требованиями руководства 5‐й армии РККА относительно дисциплины, разоружения, перехода в запасные полки и т. д., наиболее анархические командиры решили сразу развернуть свои части против коммунистических властей.