Если бы рабочий день состоял только из необходимого труда, то исключалась бы всякая возможность прибавочного труда. В таком случае рабочий затрачивал бы все имеющееся в его распоряжении время на производство жизненных средств, необходимых для существования самого рабочего и членов его семьи. При этом у него не оставалось бы времени для безвозмездного труда в пользу третьих лиц. «Таким образом, пока производительность труда не достигла определенного уровня, в распоряжении рабочего нет времени для безвозмездного труда, а пока у него нет такого времени, невозможен прибавочный труд, невозможны, следовательно, и капиталисты; но в таких условиях невозможны также рабовладельцы, феодальные бароны, одним словом – какой бы то ни было класс крупных собственников»[587].

Можно, конечно, говорить о так называемом естественном базисе прибавочной стоимости, но лишь в совершенно определенном смысле: в природе нет какого-либо абсолютного препятствия, мешающего одному человеку сложить с себя и переложить на другого занятие трудом, необходимым для его собственного существования. Но с тем же самым правом можно утверждать, например, что в природе нет абсолютного препятствия, мешающего одному человеку употреблять в пищу мясо, принадлежащее другому. Поэтому отнюдь не следует, как иногда поступают буржуазные экономисты, связывать с этой естественно возрастающей производительностью труда фетишистские представления о ней. «Лишь тогда, когда люди своим трудом уже выбились из первоначального животного состояния, когда, следовательно, сам их труд уже до известной степени стал общественным, – лишь тогда возникают отношения, при которых прибавочный труд одного человека становится условием существования другого. На начальных ступенях культуры производительные силы труда ничтожны, но таковы же и потребности, развивающиеся вместе со средствами их удовлетворения и в непосредственной зависимости от развития этих последних. Далее, на указанных первых ступенях относительная величина тех частей общества, которые живут чужим трудом, ничтожно мала по сравнению с массой непосредственных производителей. С ростом общественной производительной силы труда эти части возрастают абсолютно и относительно. Впрочем, капиталистические отношения возникают на экономической почве, представляющей собой продукт длительного процесса развития. Наличная производительная сила труда, из которой капитал исходит как из своей основы, есть не дар природы, а дар истории, охватывающей тысячи веков.»[588]

Если отвлечься от большего или меньшего уровня развития исторически определенного общественного производства, то производительность труда окажется связанной с природными (естественными) условиями. Последние характеризуют либо природу самого человека, либо окружающего человека природу. В свою очередь, внешние природные условия распадаются на два больших класса: 1) естественное богатство, средствами жизни (плодородие почвы, обилие рыбы в водах и т. п.); 2) естественное богатство средствами труда и предметами труда (действующие водопады, судоходные реки, лес, металлы, уголь и т. д.). На начальных ступенях человеческой культуры решающее значение имел первый род, на более высоких ступенях – второй род естественного богатства.