Разумеется, «чем меньше число естественных потребностей, которые абсолютно необходимо удовлетворить, чем больше природное плодородие почвы и чем благоприятнее климат, тем меньше рабочее время, необходимое для поддержания и воспроизводства жизни производителя. Тем больше, следовательно, может быть избыток его труда, идущий на других, по сравнению с трудом на самого себя»[589].

Поскольку здесь рассматривается капиталистическое производство, то при прочих равных условиях и при данной длине рабочего дня величина прибавочного труда, а стало быть, и прибавочной стоимости, изменяется в зависимости от естественных условий труда и в особенности от плодородия почвы. Отсюда, однако, отнюдь не вытекает обратное положение, согласно которому наиболее плодородная почва является в то же время наиболее подходящей для развития данного способа производства. Конечно, последний предполагает господство человека над стихийными силами природы. Но сама по себе она не делает его собственное развитие естественной необходимостью[590].

Ибо благоприятные естественные условия обеспечивают всегда лишь возможность возникновения прибавочного труда, но отнюдь не создают действительного прибавочного труда, а следовательно, и прибавочного продукта, являющегося материальным носителем прибавочной стоимости. Эти «различные естественные условия труда приводят к тому, что то же самое количество труда удовлетворяет в различных странах неодинаковые массы потребностей, следовательно к тому, что при прочих равных условиях необходимое рабочее время оказывается различным. На прибавочный продукт они влияют лишь как естественная граница, т. е. определяют лишь тот пункт, за пределами которого может начаться работа на других. Эта естественная граница отодвигается назад в той мере, в какой прогрессирует промышленность. Среди западноевропейского общества, где рабочий лишь при помощи прибавочного труда может купить себе позволение трудиться для поддержания собственного существования, легко возникает иллюзия, будто доставлять прибавочный продукт является врожденным качеством человеческого труда»[591].

На конкретном примере, касающемся трудовой деятельности восточноазиатского работника, К. Маркс показал, что эта иллюзия возникает на основе фетишистских представлений о решающей роли благоприятных условий в процессе производства. Однако эти условия сами по себе отнюдь не объясняют, почему, например, данный работник должен трудиться шесть дней в неделю или почему он дает пять дней прибавочного труда. Ибо «они объясняют лишь почему его необходимое рабочее время ограничено одним днем в неделю. Но его прибавочный продукт ни в коем случае не мог возникнуть из некоего таинственного свойства, присущего от природы человеческому труду.