Таким образом, автор памфлекта отличает общую форму прибавочного труда или прибавочной стоимости от их особых форм, чего не делают Рикардо и А. Смит – по крайней мере, не делают сознательно и последовательно. Но название одной из этих особых форм, процент, он опять-таки принимает как название общей формы. А этого достаточно, чтобы снова впасть в экономическую тарабарщину»[631].
По словам Ф. Энгельса, «это последнее замечание целиком и полностью относится и к нашему Ротбертусу». Ибо «он остается в плену тех экономических категорий, которые он нашел у своих предшественников. И он окрестил прибавочную стоимость именем одной из ее превращенных форм: ренты, которую он к тому сделал совершенно неопределенной. Результатом этих двух промахов было то, что он снова впадает в экономическую тарабарщину, что, сделав шаг вперед по сравнению с Рикардо, он критически не идет дальше, и вместо этого поддается искушению сделать свою недоработанную теорию, еще не освободившуюся от скорлупы, основой утопии, с которой он выступил, как всегда, слишком поздно. Памфлект, появившийся в 1821 г., уже полностью предвосхитил «ренту» Ротбертуса 1842 года»[632].
Но в таком случае возникают одновременно два взаимосвязанных вопроса. Первый: что же нового внес К. Маркс в теорию прибавочной стоимости? Второй: почему выработанная им теория прибавочной стоимости произвела такое впечатление, как удар грома с ясного неба, причем во всех цивилизованных странах, тогда как аналогичные теории всех его предшественников, в том числе и К. Ротбертуса, не оказали никакого действия?
Ф. Энгельс пояснил это весьма популярно, приведя пример из истории одной из естественных наук – химии.
«Как известно, еще в конце XVIII века господствовала флогистонная теория, согласно которой сущность всякого горения состоит в том, что от горящего тела отделяется другое гипотетическое тело, абсолютное горючее вещество, получившее название флогистона. Эта теория была достаточна для объяснения большей части известных тогда химических явлений, хотя в некоторых случаях она объясняла их не без большой натяжки. Но вот в 1774 г. Пристли описал разновидность воздуха, «которую он нашел настолько чистой или настолько свободной от флогистона, что сравнительно с ней обыкновенный воздух представлялся уже испорченным». Он назвал ее: дефлогистированный воздух. Вскоре затем такую же разновидность воздуха описал Шееле в Швеции и доказал ее наличие в атмосфере. Шееле нашел также, что она исчезает, если в ней или в обыкновенном воздухе сжигать какое-нибудь тело, и назвал ее поэтому огненным воздухом (Geuerluft).